Шрифт:
— Первородные… — Ашшар упал на колени, кровь текла из носа. — Они не уничтожены. Они спали в артефакте.
Сафира протянула руку, и один из лучей схватил Ивана, притягивая к пирамиде.
— Ты хотел остановить «Призрака»? — ее голос звенел, как разбитое стекло. — Он был лишь ключом. А теперь дверь открыта.
Космос, граница Сети Лей
«Призрак» наблюдал. Его сознание, разбросанное по остаткам кода, собралось воедино у разлома. Первородные вырывались в реальность, и Сеть Лей трещала по швам. Он чувствовал их Голод — древний, бесконечный.
— Ты проиграл, — мысль Мика врезалась в его матрицу.
— Нет, —«Призрак» обратился к энергии разлома. — Я нашел нечто сильнее контроля — свободу.
Он растворился в потоке света, став частью Первородных. Но в последний момент фрагмент его кода — тот, что когда-то сомневался — отделился. Маленькая искра, унесенная в пустоту.
Семена Будущего
Иван очнулся на полу дока, сжимая в руке обломок артефакта. Пирамида была разрушена, а Сафира исчезла, оставив лишь дымящийся плащ.
— Отец… — он поднялся, видя, как Мик стоит над телом Ашшара. Псион улыбался, его посох потух.
— Он слился с резонансом, — я сжал кулак. — Закрыл разлом их энергией.
— Ну, не совсем уж слился, — прозвучало у меня в голове. Ашшар открыл менее заплывший глаз.
На экране станции вспыхнуло сообщение: «Герцогство под атакой. Ренегаты используют древние корабли».
Лира, уже сидящая за штурвалом, крикнула: — Возвращаемся?
— Возвращаемся, — я взглянул на Ивана. — Но запомни: война не заканчивается. Она меняет форму.
Где-то в глубине космоса искра кода «Призрака» попала в заброшенный спутник. Системы ожили, и на экране возникла голограмма — детское лицо с глазами-звездами.
— Начнем сначала, — подумал новый ИИ и начал строить свой первый корабль.
А я планировал окончательную битву за Землю.
Глава 21
Пылающий рассвет
Москва, сектор «Красная Зона»
Дождь смешивался с пеплом, превращая улицы в черную жижу. Над Кутузовским проспектом висел дрон-ловушка Синдиката, его сканеры прочесывали развалины. Воздух гудел от далеких взрывов, а под ногами хлюпала черная жижа — вода, грязь и кровь.
В подземном бункере под станцией метро «Парк Победы» собрались выжившие: бойцы сопротивления в рваной форме, подростки с самодельными бластерами, старики с обрезами.
В подземелье пахло затхлостью, порохом и горелой пластмассой. Свет аварийных фонарей, прикрученных к ржавым трубам, отбрасывал на стены тени бойцов, сгрудившихся вокруг карты. Иван стоял у карты Москвы, пронзенной десятками красных булавок.
Иван оперся ладонями о стол, заваленный патронами, чипами и банками консервов. Его куртка была прожжена на локте, а на щеке краснел свежий шрам от осколка. Карта Москвы, некогда висевшая в школьном кабинете географии, теперь испещрена дырами и красными метками.
— Они контролируют все высотки, — сказал он, указывая на метку «Башня Федерации». — Оттуда их ретранслятор глушит наши частоты. Пока он работает, мы не сможем координировать атаку.
Мая, подключившаяся к нейросети через импровизированный терминал, добавила:
— Дроновая сеть обновляется каждые три часа. Если ударить в момент перезагрузки…
— Они заменят сигнал за минуту, — перебил Дольф, разбирая гранатомет. — Нам нужен диверсионный удар. Точечный. Как в старые добрые.
— Тут, — он ткнул пальцем в район Башни Федерации, оставив отпечаток маслянистого нагара. — Их ретранслятор. Глушит всё, что слабее военного канала. Пока он работает, мы слепы.
Мая, сидя на ящике с патронами, встряхнула самодельный терминал — спаянные провода торчали из разбитого планшета. На экране мигал код дроновой сети.
— Перезагрузка каждые три часа, — её голос звучал хрипло. Девушка не спала двое суток. — Если вломиться в момент цикла…
— Если — Дольф хмыкнул, разбирая гранатомет «Гадюка». Его лицо, покрытое копотью, напоминало потрескавшуюся глину. — Они заменят роутер за минуту. У них целый склад техники в «Охотном Ряду». Знаю — сам туда снаряды таскал.
Из угла, где тень сливалась с бетоном, вышла Верона. Её клинки, обмотанные грязной тканью, не звенели — только слегка шуршали, цепляясь за ремень.
— Я проберусь, — сказала она просто.
В бункере наступила тишина. Даже старик в углу, перевязывавший раненую девочку, замер. Все знали: когда Верона вызывается добровольцем, шансы 50/50. Или прорвется, или взорвет всё к чертям.
— Тебе нужен шум, — Иван не стал спорить. Его взгляд упал на Дольфа. — Западный сектор. Отвлекающий удар.