Он выдохнул имя прежде, чем моргнул.

Подземные хранилища, сектор «Алмазный пояс»

Шахты под городом кишели наемниками, но они даже не поняли, что мы уже внутри. Дроны-невидимки под управлением Стрекозы резали провода, погружая тоннели во тьму. Мы шли при свете голых ламп, пока не наткнулись на бункер.

— Здесь, — указал Иван, сканируя дверь. — Энергетическая сигнатура как в «Колыбели».

Взлом занял три минуты. Внутри, за столом из черного дерева, сидели пять олигархов. Их лица, привыкшие к роскоши, исказил ужас.

— Герцог, мы можем договориться! — закричал один, с перстнем размером с грецкий орех. — Золото, технологии…

Я выстрелил ему в перстень. Алмаз разлетелся осколками. Вместе с пальцем. Да и кистью.

— Вы забыли, кому обязаны своими шахтами, — я сел на край стола, вращая бластер. — Селеста выжила, потому что я держал её единой. А вы решили, что можно играть в королей.

Они замерли. Даже дышать боялись.

— Вот ваша сделка, — я встал. — Вы передаете все активы моему сыну. А сами… — я посмотрел на Ивана.

— Отправитесь на рудники в сектор астероидов, — он улыбнулся. — В старых скафандрах.

Их вопли заглушил скрежет двери. Мой мальчик!

Резиденция на Селесте

Ночью я поднялся на крышу дворца. Город внизу медленно оживал — тушили пожары, чинили щиты. Иван присоединился ко мне, держа две кружки настоящего земного кофе.

— Думал, они сдадутся быстрее, — сказал он.

— Люди редко меняются, — я сделал глоток. Горький вкус напомнил о Москве. — Но иногда…

На горизонте вспыхнул луч света. Корабль неизвестного класса, похожий на серебряную стрелу, исчез в гиперпространстве.

— Реликты? — спросил Иван.

— Хуже, — я разглядел символ на уходящем следе — спираль в треугольнике. Знак Древних. — Они наблюдали. И теперь знают, что я вернулся.

Иван засмеялся:

— Пусть боятся.

Я не ответил. Страх рождает глупость. А глупость — новые войны.

Но кофе был хорош. И пока он не закончился, можно было верить, что хаос подождет. Хотя бы до утра.

Герцогский дворец, Селеста-2

Я сидел в своем кабинете, разбирая доклады о восстановлении щитов, когда в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошла Верона. Её клинки, как всегда, висели на поясе, а взгляд был холоднее сибирских зим. Надо будет свозить ее на экскурсию после освобождения Земли.

— Твой сын снова полез в бой без приказа, — бросила она, швырнув на стол поврежденный чип с записями с камер наблюдения. — Выжил чудом.

— Значит, научился, — я не оторвался от голограммы. — Ты же его прикрыла.

Она замерла, потом резко развернулась к окну. Дождь стучал по бронированному стеклу, за которым маячили силуэты ремонтных дронов.

— Когда-то ты сам так рисковал, — её голос смягчился. — Помнишь, как мы брали портал на Тарнаксе? Ты тогда сломал два ребра, спасая меня от завала.

— Помню, — я отложил доклад. — Ты потом месяц ходила с повязкой на руке и клялась, что больше не полезешь в авантюры.

Она усмехнулась, и на мгновение её лицо стало таким, каким я знал его десять лет назад — без шрама через левую бровь, без морщин усталости.

— Тогда я думала, ты делаешь это из-за… — она запнулась, поправила клинок. — Неважно. Теперь я здесь, чтобы спасать твоего упрямого сына.

Дверь снова открылась, ворвался Иван с дымящимся терминалом в руках:

— Отец, Синдикат… — он замолчал, увидев Верону. — Я позже.

— Останься, — я жестом указал на стул. — Верона — часть семьи.

Она вздрогнула, будто слово «семья» обожгло её. Иван сел, избегая её взгляда.

Терраса над садами Ашшара

Ночью я нашел Верону у парапета. Она смотрела на звезды, её пальцы сжимали амулет — подарок Рамона, погибшего в войне со стеллатами.

— Ты все ещё носишь это, — я прислонился к колонне.

— Он говорил, что это защищает от предателей, — она рассмеялась горько. — Не сработало.

Тишина повисла между нами, густая, как туман над болотами Пантелона.

— Почему ты осталась? — спросил я. — После всего.

Она повернулась, и в её глазах вспыхнул огонь, который я не видел годами:

— Потому что ты — единственный, кто не боится сказать правду. Даже если она режет.

Зал Совета, неделю спустя

Графиня Лираэль, представительница южных провинций, скользнула ко мне во время перерыва. Её пальцы легли на мое предплечье, как змеи.