— Нет… — Голос Геро понизился до шепота. — Вы не можете этого знать. Это ваша выдумка. Я никогда не слышала о Ла Реюньоне, невозможно, вы просто…

Голос отказал ей.

— Похоже, вы не слышали очень о многом, — грубо сказал Рори. — К вашему сведению, острова Бурбон и Ла Реюньон принадлежат Франции, и Его Императорское Величество Наполеон Третий — или его правительство, если угодно — разрешил ввоз рабов под благозвучным названием «свободный найм», оно должно означать, что негры добровольно предлагают свои услуги. Однако положение вещей от этого нисколько не меняется. Туземные агенты скупают негров по всему побережью Мозамбика и гонят на французские суда, где их спрашивают, согласны ли они завербоваться на десять лет. Негры не понимают ни слова, а поскольку торговцы велели им в ответ на всякое обращение кивать — у африканцев это означает «нет», а не «да», как у нас — они кивают, и это расценивается, как согласие. Потом их переписывают, нумеруют и везут на плантации; а живут они там недолго. Знаете, сколько рабов нужно для плантаций одного только Ла Реюньона? Сто тысяч! Поскольку жизнь на плантации одного раба длится в среднем пять лет, французам ежегодно требуется двадцать тысяч новых. Требуется так остро, что французские военные корабли сопровождают работорговые суда до самого порта. Французы интригуют против султана Маджида, так как Англия поддерживает его. Они создали такой спрос на рабов, что цены взлетели, и племенам выгоднее захватывать в плен соседей, чем добывать средства для жизни обычным способом. Вот чему вы, проникнутая общественным сознанием девушка, вы с вашими приятельницами всеми силами помогали. Забавно, не так ли?

— Я… — начала было Геро и не смогла продолжать.

Капитан Фрост засмеялся.

— Да, как ни странно, вы, мисс Холлис. Ваше пылкое, слепое вмешательство в заговор Баргаша содействовало гибели многих людей, и если бы Баргаш преуспел, вы были бы причастны — признаю, в малой степени, но все же причастны — к резкому увеличению числа рабов во французских колониях (а также и других местах) и к возможности торговать неграми любому человеку.

— Вроде вас! — сказала Геро дрожащим голосом.

— Вроде меня, — любезно согласился капитан Фрост.

Ужас и удивление ненадолго подавили гнев девушки. Но он вспыхнул вновь, когда она вспомнила, что человек, читающий ей нотацию, будто провинившейся школьнице, по собственному признанию, распутник, вор, работорговец, да может быть, еще и пират! И все же выговаривает, что она по неведению вмешалась в то, чем он сознательно занимается многие годы — и притом ради наживы.

Краска опять залила ее бледное лицо, и она пылко заговорила:

— Вы многое сказали мне в порицание, но, по крайней мере, я не замышляла никакого зла, в то время, как вы!.. Откуда вам знать, что в тех сундуках находились мушкеты? Если и так (во что я не обязана верить), то лишь потому, что вы сами привезли их на Занзибар и спрятали в этом самом доме. Вашем доме. И еще смеете говорить, что я причастна к гибели людей, вооруженных именно теми мушкетами, которые вы продали Баргаш у.

— Не Баргашу, — спокойно поправил Рори. — Агенту, который, видимо, перепродал их Баргашу с немалой выгодой.

— Значит, признаете.

— Почему же нет? Если вы уклоняетесь от своей доли ответственности, это не значит, что я должен поступать так же.

Геро торжествующе, презрительно засмеялась.

— Ага!.. Я думала, что вы лжете, а теперь уверена в этом. То были не те сундуки, которые вы сгружали здесь.

— Конечно, не те. Но содержимое было то. И не говорите «не верю», эта реплика начинает уж навязать в ушах. Поверьте, я знаю, кто их купил и кому перепродал. А также, что вы изобрели способ переправить их Баргашу.

— Вы признаете это и все же имеете… имеете наглость обвинять меня в гибели людей, которым сами же продали мушкеты, ради наживы?

— Да, но, видите ли, — сказал Рори, — то были не мушкеты. Винтовки.

— Не вижу никакой разницы!

— Конечно, не видите. Но мне эти дела хорошо знакомы. Меня спросили, не соглашусь ли я поставить тайком определенное количество оружия для неназванной цели, которая, тем не менее, была мне совершенно ясна.

— Значит, вы знали — с самого начала!

— Дорогая моя, я не доверчивая старая дева и, конечно же, знал. Большого ума не требовалось. Но речь шла о приличной сумме денег, а я взял за правило не отказываться от выгодных предложений.

— Хотя и притворяетесь другом султана? Хотя знали, что мушкеты будут использованы против него?

— Винтовки, — мрачно поправил капитан Фрост.

— Почему вы постоянно это твердите? Из них тоже можно убивать людей.

— Из этих — нет. Во всяком случае, пока не найдешь нужного количества гремучей ртути и не начнешь изготавливать капсюли. Видите ли, мисс Холлис, меня не просили доставить необходимые боеприпасы; только «оружие». Двести винтовок, для точности. Один мой знакомый взялся доставить патроны, но из-за… э… недоразумения и того, что винтовки здесь пока в диковинку, привез такие, что подходят к мушкетам, а не к винтовкам. Понимаете, в чем суть?

Герд уставилась на него с удивлением и неприязнью; губы ее сжались в узкую линию, серые глаза похолодели.

— Прекрасно понимаю! Это был, в сущности, умышленный обман, ваш покупатель заплатил вам «приличную сумму» за совершенно никчемный товар.

— Не совсем — винтовки имеют свою цену, все они в прекрасном состоянии. С точки зрения последнего покупателя, винтовки просто, к сожалению, нельзя было пускать в ход, пока не удастся раздобыть нужных капсюлей и патронов.

— Но вы…