— Алло. Да… О господи, Рики… Конечно… Да. Нормально. А у тебя? Правда? Представь себе, можно сказать, женат… Спасибо. Нет, недавно… Серьезно? Нет, он мне не сказал… Да… Да, хорошо. Конечно…

Больше Том не мог слушать и открыл кран в раковине. Сердце у него бешено колотилось, нервы были на пределе.

Через минуту в кухню вошел Роджер. Сложив руки на груди, он прислонился к двери и тихо кашлянул. Том заставил себя поднять на него глаза.

С тех пор как Роджер встретил и полюбил Тома, он ни разу не вспомнил о Рике. Но когда он снова услышал голос бывшего возлюбленного, на него нахлынула волна воспоминаний. Четыре года промелькнули у него перед глазами, как кинопленка при ускоренной перемотке; память тщательно отбирала хорошее и отметала плохое, и у Роджера больно защемило сердце, когда Рик сказал, что расстался со своим парнем и приехал в НьюЙорк специально для того, чтобы увидеть Рода. «Мы должны встретиться. Я хочу тебе лично сказать, что я очень жалею, что бросил тебя», сказал Рик. Роджер растерялся и не знал, что ответить. Со дня их расставания и до встречи с Томом он не переставал надеяться, что Рик одумается и вернется, хоть и не признавался себе в этом и пытался его забыть. А теперь, когда это произошло, оказалось, что Роджер совершенно к этому не готов…

Они с Томом долго смотрели друг на друга и молчали. Наконец Роджер сказал:

— Закрой кран.

Том отвернулся к раковине, радуясь, что может больше не смотреть Роджеру в глаза. Роджер подошел и положил руки ему на плечи.

— Томми, послушай…

Том зажмурился. Вот оно. Он закусил губу и напрягся.

— Том, — сказал Роджер тихо, почти шепотом. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но пойми и ты меня…

«Нет, нет», повторял про себя Том. «Не бросай меня, пожалуйста. Нет…»

— Ты все знаешь, я тебе рассказывал, — так же тихо продолжал Роджер. — Я не видел его больше трех лет. Он уехал, едва попрощавшись. Я должен с ним встретиться.

Том не двигался. Такой боли он еще никогда не испытывал. Ему стало трудно дышать.

— Том… Я договорился с ним на сегодня в «Старом замке», через полчаса…

И тут нервы Тома не выдержали. Он резко обернулся и отрывисто спросил:

— Зачем ты мне это говоришь?

— Я не хочу ничего делать за твоей спиной, — пожал плечами Роджер. Он предвидел подобную реакцию. Том отошел от раковины и сел у стола.

— Спасибо за заботу, — саркастически сказал он. — Но это совершенно излишне. Я прекрасно понимаю, чем кончится эта ваша встреча.

— Интересно, чем же она кончится? — спросил Роджер, начиная слегка раздражаться. Он все-таки ожидал от Тома большего понимания.

— Я что, должен говорить такое вслух? — Том сидел, не глядя на Роджера, и щелкал зажигалкой.

— Я не знаю, на что ты намекаешь, и, кажется, не хочу знать, — сказал Роджер и твердо добавил: — Я должен увидеться с Риком. Мы с ним поговорим, и я вернусь. Ладно?

— Если ты пойдешь к нему, возможно, ты вернешься в пустой дом, — сказал Том и встал.

— Том, не угрожай мне, — рассердился наконец Роджер. — И перестань дурить, ты не ребенок.

Том не ответил и направился в спальню.

— Тогда я пошел! — громко сказал Роджер. Он решительно шагнул в прихожую, взял свою куртку и прислушался. В спальне стояла гробовая тишина. Роджер покачал головой, проверил, достаточно ли у него сигарет, и вышел.

*

Когда Роджер вернулся домой, была уже почти полночь. Свет в квартире не горел, и Роджер щелкнул выключателем. Он увидел на вешалке в прихожей длинный черный плащ и вздохнул с облегчением, поняв, что Том дома. Стараясь не шуметь, Роджер снял куртку и проскользнул в ванную. Он долго внимательно смотрел на себя в зеркало, потом вдруг процедил сквозь зубы: «Мерзавец полоумный», открыл кран с холодной водой и сунул голову под струю.

Том, который с того момента, как Роджер ушел, лежал без сна в спальне, уловил шум воды, приподнялся на локте и прислушался.

Он многое передумал за те несколько часов, пока Роджера не было дома. Первым порывом было собрать вещи и уйти. Но Том уже не мог вообразить себе жизни без Роджера, поэтому он отверг эту мысль и стал искать оправдание, чтобы остаться. Том понимал, что не имеет права осуждать Роджера или останавливать его. Они были вместе меньше года, но Том чувствовал, что если бы им по какой-либо причине пришлось расстаться, он бы тоже ни за что не отказался от возможности снова увидеться с Роджером.

Вместе с тем он не мог не представлять себе, как происходит встреча между Роджером и Риком, что они делают и о чем говорят. Перед его внутренним взором постоянно вставали одни и те же мучительные образы: Роджер и Рик сидят в баре, смотрят друг другу в глаза, и Рик ласково поглаживает Роджера по колену; потом они, обнявшись, выходят из бара, идут к Рику в гостиницу и жадно набрасываются друг на друга, будто пытаясь наверстать упущенное время. Это было до того невыносимо, что Том хватался за голову и утыкался лицом в подушку, но беспощадное воображение, словно издеваясь, рисовало ему все более яркие и подробные картины. Том несколько раз вскакивал и начинал ходить по комнате, но легче ему не становилось; видения не отпускали его, и он опять со стоном валился на постель.

И вот, в самый разгар страданий, услышав, что Роджер вернулся, Том замер и стал напряженно ждать.

Вскоре в комнату вошел Роджер. Он тихонько подошел к кровати и сел на ее край.

— Томми… Ты спишь?

Том хотел ответить, но что-то сдавило ему горло. И вдруг будто какая-то мощная сила толкнула его вперед; он кинулся к Роджеру и обхватил его обеими руками. Роджер осторожно, как больного ребенка, обнял Тома и прижал его к себе; руки у него были ледяные.

— Родди, — начал было Том, но Роджер не дал ему договорить, приложив палец к его губам.