В больничный садик торопливо вошли Брайан, Энни, Стив и Кэрри.

— Что с Родом? — в один голос спросили они.

— Пока неясно, — ответил Джон, поднимаясь им навстречу. — Его прооперировали часа полтора назад.

— Как же так получилось? — недоуменно спросил Стив и посмотрел на Тома. — Почему его нашли только утром?

Том беспомощно поднял глаза на ребят.

— Оставь его, — тихо сказал Джон. — Он не знал… — Стив хотел спросить что-то еще, но Джон знаком велел ему замолчать и прибавил: — Это сейчас не важно. Садитесь, ребята. Подождем остальных и проверим, может, к Роду уже можно зайти.

*

Всех девятерых в палату, естественно, не пустили, но Джон настоял на том, чтобы ему позволили войти вместе с Томом.

Увидев Роджера, Том ахнул и в ужасе отшатнулся. Джон поддержал его, но сам чуть не упал, когда увидел, во что превратилось лицо его друга.

Смотреть на Роджера было просто страшно, однако Том собрался с духом и подошел поближе.

— Род, — тихонько позвал он, но Роджер не повернул головы и не открыл глаз.

— Господи, — прошептал Том. Он бессильно опустился на стул и повернулся к Джону. Тот молчал; при виде Роджера все ободряющие слова, которые он собирался сказать, вылетели у него из головы. Через несколько мгновений он все же опомнился и сумел проговорить:

— Идем. Мы заглянем к нему попозже, когда он очнется.

— Ты иди, — рассеянно сказал Том и придвинул стул вплотную к кровати. — Иди, а я пока тут посижу.

Джон понял, что переубеждать его бесполезно и что Том не двинется с места, пока Роджер не откроет глаза. Поэтому он молча кивнул, повернулся и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

*

Роджера несла багрово-красная река, мерно катившая свои воды в багрово-красном лесу. Над его головой, в багровом небе, стояло багровое солнце. Он ничего не чувствовал, и на душе у него было спокойно, как никогда. Плаванию не было конца, но вдруг Роджер услышал какой-то звук. Он доносился откуда-то издалека и был едва различимым. Роджер напрягся и прислушался. Это был голос, до боли знакомый. Он что-то шептал, но что именно, Роджер никак не мог разобрать. И тут в ленивую беспечность медленного движения постепенно стала проникать боль. Она была тупой, но все время усиливалась. Наконец в голове у него словно сверкнула молния, и он очнулся.

Все тело страшно болело, он не мог пошевелиться. Он с трудом разлепил отекшие веки. Рядом сидел Том, уткнувшись лицом в простыню у его левого плеча, и тихо повторял:

— Род, господи… Бедный мой… Сволочи, как они могли… Мерзавцы… Боже… Родди…

Роджер повернул голову и пошевелил левой рукой — это все, на что он был способен, но Том уловил это движение и резко выпрямился. Глаза у него были красные и мокрые.

— Род!

Роджер попробовал улыбнуться. Том вскочил и хотел было обнять его, но вовремя спохватился, сел на место и осторожно взял его руку в свою.

— Родди…

Роджер слегка сжал руку Тома.

— Лисенок… Хорошо, что ты здесь… — еле слышно выговорил он. Было видно, что он делает над собой большое усилие. — Не плачь, не надо. А то мне бы тоже надо расплакаться, да я боюсь стать еще красивее…

Том шмыгнул носом и тоже попытался улыбнуться, но слезы потекли из его глаз сами собой. Ему больно было смотреть на Роджера. Он опустил голову и прижался щекой к его руке. Роджер снова прикрыл глаза; он уже успел устать, но от одного присутствия Тома ему стало чуть легче.

Вошел врач.

— Вам лучше сейчас выйти, ему нужен покой, — сказал он Тому. — Мы сделаем все, что сможем.

Том словно очнулся от глубокого сна. Деликатно поддерживая его под руку, врач помог ему встать и вывел в коридор.

Подошли ребята, обступили их.

— Ну что? — спросил Джон.

Том не отвечал. Вид у него был отсутствующий.

— Состояние очень тяжелое, нестабильное, — сказал врач. — Не знаю, что вам сказать, ребята. Шансы невелики. Мы делаем, что можем, но… — Врач смущенно развел руками. Помолчав, он повернулся и ушел. Джон положил руку Тому на плечо. Том поднял на него полные слез глаза. Он наконец полностью осознал, что произошло, и от мысли, что он, возможно, больше не увидит Роджера, не сможет его обнять, не услышит его голоса, у него больно сжалось сердце. Он хотел выйти на улицу закурить, но вдруг охнул и схватился за грудь. Ребята подхватили его и усадили в одно из свободных кресел.

— Что такое? — нахмурившись, спросил Джон.

— Не знаю. Что-то я… Дышать не могу… — пробормотал Том, все еще держась за грудь. — Джон… Как же…

Джон сел рядом с ним и обнял за плечи.

— Ну-ну, не надо. Успокойся. Может, еще обойдется…

Но он догадывался, что надеяться на это не стоит. Том вдруг уткнулся лицом в его куртку и разрыдался в голос. Ребята смущенно топтались вокруг, и Джон знаком попросил их выйти в больничный садик.

*

Четыре часа провел Том у кровати Роджера, держа его за руку и не отходя ни на шаг. Роджер иногда приходил в себя и, увидев Тома, слабо улыбался. Большую часть времени он был без сознания, а Том смотрел на него и беззвучно плакал. Ребята поняли, что ничем помочь не могут, и разошлись. Джон остался в коридоре, пообещав присмотреть за Томом и в случае чего всем сообщить. Но и от него было мало толку. Время от времени он подходил к двери палаты, смотрел на Тома и снова отходил, качая головой.

Какая-то пожилая женщина, вышедшая в коридор с костылями размять ноги, сказала участливо:

— Надо же, какой мальчик преданный, как прибежал, так и не уходит.

Тут только Джон вспомнил, что уже видел ее — она гуляла в коридоре, когда Том примчался в больницу и когда выходил из палаты в первый и последний раз, но тогда никто не обратил на нее внимания.

— Жена его, что ли, тут лежит? Я у него кольцо обручальное видела.

Джон посмотрел на нее и серьезно сказал:

— Нет. Муж.