— Что именно сломано?

— Я, наверное. Будто если я стану идеальной, меня будут любить.

У меня сжимается сердце от того, как открыто звучит её боль.

Это большое дело, что Молли Лак говорит мне такое. Она успешна. Она трудолюбива. Всё это — хорошие вещи. Но ещё и вещи, которые помогают держать людей и чувства на расстоянии. Мне это знакомо. Она доверяет мне. Она видит меня так же, как я вижу её.

Мне нужно показать ей фотографии Гарретта. Надо только выбрать правильное время и место. Я не могу избавиться от ощущения, что, когда я это сделаю, это будет своего рода заявление. С его стороны. И с моей тоже.

Господи, мы по уши в этом.

— Закрывай ноутбук.

Она поднимает брови.

— Кэш…

— Не заставляй меня повторять. Закрывай и иди сюда, малышка.

Её губы дрожат в сдержанной улыбке, но она послушно выполняет. Я тут же обнимаю её, притягиваю к себе, укладываю её голову в изгиб своей шеи. Моё тело тут же реагирует на прикосновение её груди, на то, как её соски напрягаются от контакта.

Я стараюсь не обращать внимания. Просто держу её рядом и тихо говорю в самое ухо:

— То, что ты не идеальна, не значит, что ты сломана.

Она молчит, водя пальцами по волосам на моей груди.

— Мне не нужно идеальное. Твоим родителям оно не нужно. Миру тоже не нужно. Нам нужна ты. Ты и твоя неидеальнось. Ты просто заходишь в комнату и она становится ярче, милая.

Она шумно глотает.

— Ты просто так говоришь, потому что у тебя стояк.

Я смеюсь.

— У меня всегда стояк, когда ты рядом. Но даже если бы нет — я бы сказал то же самое.

Я поднимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— В тебе нет ничего, что надо чинить. Если кто-то заставляет тебя чувствовать иначе, значит, этот человек тебе не подходит.

Она ищет что-то в моём взгляде, её глаза широко раскрыты, чуть влажные.

— Ты говоришь так, будто всё так просто.

— Всё просто, если сделать его простым.

Она улыбается сквозь лёгкую влажность глаз.

— Значит, мне просто сделать его простым.

— Я здесь, чтобы помочь тебе попробовать, милая.

Глава 26

Кэш

ОЧЕНЬ ПЛОХО

Сентябрь плавно переходит в октябрь. Утром стоит чудесная прохлада, даже если днем по-прежнему жарко.

Молли все так же полна решимости освоить все тонкости жизни настоящей ковбойки. Она почти каждый день с нами и стадом. А по вечерам сидит у меня в кровати с ноутбуком на коленях, пальцы мелькают по клавиатуре — готовит запуск компании Bellamy Brooks.

Конечно, мы трахаемся до и после этого. И первым делом утром тоже. Но, черт побери, я поражен тем, как усердно она работает. В конце дня я валюсь с ног. А у Молли, кажется, открывается второе дыхание, когда мы распрягаем лошадей.

Я восхищаюсь ее настойчивостью. Хотя где-то в глубине души понимаю: ее обувной бизнес — одна из главных причин, почему она до сих пор остается в Далласе. Мы говорим обо всем, кроме будущего. Я не спрашиваю, и она не предлагает никаких ответов. Мы просто живем моментом.

Я пытаюсь смириться с этим. Я знаю, что мы отлично ладим. Я знаю, что ей нравится быть со мной. А секс… Господи, это вообще отдельная история.

Но все это не значит, что она влюблена в меня. И уж точно не значит, что она всерьез задумывается о том, чтобы навсегда переехать на ранчо. Было бы странно, если бы я заговорил об этом всего через несколько недель… Чего? Мы встречаемся? Потому что мы ни разу не были на нормальном свидании. Мы просто спим вместе. Хотя то, что между нами, — намного больше, чем просто секс.

Я ломаю себе голову, пытаясь в этом разобраться.

Мне бы следовало послушать собственный совет и расслабиться. Может, этот период просто надо прожить и насладиться им. Почему мне вообще нужны какие-то ответы, если Молли каждую ночь лежит в моей постели?

Потому что чем больше ты впускаешь ее в свою жизнь, тем больнее будет, когда она уйдет. Будто я могу с этим что-то сделать. Будто я могу перестать влюбляться в нее с каждым днем все сильнее. Единственное решение — уйти самому. Но я не могу просто взять и свалить. Да и не хочу. Уходить — не в моем характере. А вот в ее — не уверен.

Что, черт возьми, мне делать?

Я задаю себе этот вопрос в тысячный раз, пока в пятницу днем помогаю Джону Би и Салли делать прививки нескольким телкам. Одна корова уже в загоне, голова надежно зафиксирована в зажиме. Салли вводит вакцину ей в шею — плавно, быстро, сжимает курок многодозового шприца, вводя препарат на пару сантиметров ниже и позади уха телки.

Корова бьется о прутья загона, но спустя пару секунд успокаивается.

— Хорошая девочка, — ласково говорит Салли.