— Просто проверяю, не забил ли тебе в голову какой-нибудь идиот-ковбой идиотские мысли.

Нет. Мой ковбой делает совсем другое.

Что бы мама подумала о Кэше? Она явно предвзято относится к ковбоям. Я понимаю, почему она так считает. Но Кэш другой. Он не идиот. И уж точно не болтун.

Он добрее, способнее и умнее любого парня, с которым я когда-либо встречалась.

Но он все равно ковбой. А быть с ним — значит быть в Хартсвилле. И это то, чего мама не понимает и не одобрит. Она уверена, что здесь нет никаких перспектив, особенно если речь идет о карьере за пределами фермерства.

Будет ли она меня ненавидеть, если я останусь? Будет ли обижаться за то, что я выбрала другой путь, нежели она?

Я почти в том же возрасте, в каком была мама, когда собрала наши вещи и уехала с ранчо навсегда.

Как заставить ее понять, что Кэш — другой? Что я — другая?

Мы с мамой похожи, да. Но в то же время мы во многом противоположности. Жизнь на ранчо была не для нее и это нормально. Долгое время я думала, что она не для меня тоже. Ее история была единственной, которую я знала.

Но теперь, когда я начала свою собственную историю, я сомневаюсь во всем.

У меня начинает болеть живот. Впервые за несколько недель.

— Не все ковбои — придурки, знаешь ли, — говорю я, доставая из верхнего ящика таблетки. — Люди здесь другие, да. Но в хорошем смысле.

Мама молчит. Полное молчание.

— Ты возвращаешься в Даллас, Молли.

Она говорит это твердо. Как факт. Но я слышу вопрос в ее голосе. Легкую неуверенность.

Она боится. Добро пожаловать в клуб.

— Разве мне не нужно подписать какие-то бумаги по завещанию? Я вернусь.

— Мои юристы готовы встретиться хоть завтра.

— Эм… не уверена, что смогу так быстро. Но постараюсь.

— Отлично. А потом ты продашь ранчо.

Я прижимаю большой палец к таблетке в блистере. До месячных осталось пара дней. Хотя это отстой, я знаю, что Кэша это не остановит. Но это точно добавит проблем. Да и я сама не чувствую себя особенно сексуальной в такие дни.

— Послушай, мам, я пока ничего не решила…

— И что ты собираешься делать с ранчо, Молли? Это на тебя не похоже. Я толком не разговаривала с тобой уже две недели. Даже больше.

Неужели так долго?

Я смотрю на блистер и понимаю, что да — прошло больше двух недель.

И ещё… Я на третьем дне последнего ряда таблеток. Обычно месячные приходят на первый день. На второй максимум.

Резкий холодный страх пронзает меня.

Моргнуть. Посчитать. Моргнуть и снова посчитать.

— Мы все по тебе скучаем, дорогая, — продолжает мама. — Я на днях встретила Уилер, и она сказала то же самое.

О, Боже. У меня задержка.

Она никогда не бывает.

В памяти вспыхивают моменты: Кэш внутри меня. В постели. В душе. В ванне. На кухне.

Я всегда принимаю таблетки вовремя. Ну, почти. На ранчо режим немного сбился — то на час раньше, то на пару часов позже. Может ли это повлиять на их эффективность?

Господи, Кэш сделал меня беременной?

Я дрожу. Но, что странно, страх начинает отступать.

Я не знаю, что приходит на его место, но это чувство не ледяное. Оно теплое. Приятное.

Это сумасшествие. И неправильно.

Я знаю Кэша всего месяц. Я не готова к ребенку. И он — тоже. Мы даже не обсуждали, кто мы друг для друга. Мы эксклюзивны, но у нас обоих слишком много дел, чтобы отвлекаться на кого-то еще.

Хотя… разве это причина?

— Ты с Уилер должны дать Bellamy Brooks еще один шанс, — продолжает мама. — Важно, чтобы у тебя была возможность работать в Далласе. Я говорю буквально — у этих бутиков десятки тысяч подписчиков.

В груди что-то сжимается.

Я не знаю, что делать. С ранчо. С Bellamy Brooks. С завещанием.

Я просто знаю, что мне нужен Кэш. Сейчас же.

— Мам, мне нужно бежать.

— Подожди, Молли. Нам нужно многое обсудить…

— Я позвоню тебе завтра. Обещаю.

— Дорогая…

— Мам. Мне нужно идти.

— Ты в порядке?

Нет. Да. Я не знаю.

— Я позвоню тебе завтра, — повторяю я.

А потом прощаюсь, сбрасываю вызов и выбегаю за дверь.

Глава 28

Молли

САМЫЕ ДОЛГИЕ ДВЕ МИНУТЫ