С тех пор я живу в его доме, возвращаясь сюда только для того, чтобы принять таблетки и забрать нужные вещи перед ужином. Поэтому тут такой хаос. Днем я работаю на ранчо, по вечерам занимаюсь Bellamy Brooks, а ночью снимаю стресс с Кэшем в постели. Убираться просто некогда. Я даже попросила уборщиц, которые приходят раз в неделю, не трогать эту комнату. Какой смысл убираться, если я ей не пользуюсь?

Зато Кэша мы меняем простыни постоянно, и от одной только этой мысли мне становится жарко. Даже сейчас, смертельно уставшая после долгого дня на скотном дворе, я чувствую, как внутри вспыхивает тепло при мысли о том, как мы снова собьем эти простыни.

— Алло? Молли? Ты еще тут?

Я моргаю и провожу рукой по лицу. Оно горит.

— Да, прости. Как дела в Далласе?

— У меня для тебя новости, — она растягивает последнее слово, явно предвкушая мою реакцию.

Мое сердце делает кульбит и камнем падает в желудок.

Я знаю… я знаю, что ее юристы нашли способ обойти условия завещания отца. А это значит, что мое обязательное пребывание на ранчо вот-вот закончится.

Я смогу вернуться в Даллас. Снова встречаться с Уилер в милых кофейнях и обсуждать запуск новой коллекции. В девять утра первого числа каждого месяца на мой счет поступают деньги. Их хватает не только на то, чтобы погасить просроченные счета, но и на производство первой партии ботинок из нашей второй коллекции.

Вот почему я по ночам не отрываюсь от ноутбука. Наш производитель держит нас в курсе всех процессов, и видеть, как наша задумка становится реальностью — невероятное чувство.

Но почему тогда у меня внутри словно кирпич?

— Ну? — облизываю губы и смотрю в окно.

На краю гравийной дорожки клок травы обнюхивает олениха. Она никуда не спешит. Просто здесь.

— Ты наконец-то выберешься из этой дыры! Судья постановил, что условие в завещании твоего отца по сути невыполнимо. Я не запомнила всю юридическую чепуху, но теперь, когда процесс наследования подходит к концу, ты получишь свой траст уже на следующей неделе. Вот это удача, да?

Во рту пересыхает.

— Да… Полностью. Вау. Я… даже не знаю, что сказать.

— Ты так воодушевлена, что мои юристы пахали день и ночь, — саркастично говорит мама. — Знаешь, счет за их услуги будет немаленький.

— Конечно. Прости. Я правда ценю все, что ты для меня сделала. Спасибо. Искренне. Просто… Это так неожиданно.

— Неожиданно? — в ее голосе слышится обида, и у меня сжимается грудь. — Дорогая, но разве не этого ты хотела?

— Хотела, — выдыхаю я.

Только вот при мысли о том, что придется покинуть ранчо Лаки, мне кажется, будто я умираю.

Я не осознавала, сколько всего изменилось с момента моего приезда месяц назад, до этого самого момента. Потому что на самом деле изменилось всё.

То, как я отношусь к Хартсвиллю, к жизни на ранчо, к работе с скотом, к жаре, к животным, к ковбоям… и к Кэшу. Я влюбляюсь в это место. Во всё, что с ним связано. Но я также люблю свою работу, своих друзей и семью в Далласе. Я не хочу бросать свою жизнь там. Но я и не хочу уезжать с ранчо.

Мысли кружатся в голове. Я могла бы разделить свое время между Хартсвиллем и Далласом. Проводить недели здесь, а выходные там? Но тогда Уилер останется одна в течение большинства рабочих часов. А мне нужно быть в городе, когда коллекция запустится. Посещать мероприятия в местных бутиках, устраивать поп-апы у друзей.

Может, чередовать недели? Но Кэш не сможет так часто уезжать с ранчо. Да и в какой-то момент он начнет восстанавливать ранчо Риверс, а это значит, что свободного времени у него не останется совсем.

Господи. Я планирую будущее вместе с Кэшем.

Мы ни разу не говорили о будущем. Вообще. Полное молчание на эту тему заставляет меня думать, что мы оба просто избегаем разговора.

Я понятия не имею, что у Кэша на уме. Он не просил меня быть его девушкой. Но в то же время не отпускает меня от себя ни на шаг. Я ловлю его взгляд на себе целыми днями. И когда однажды я попыталась принять душ в Новом Доме, чтобы сэкономить время, он тут же пресек эту идею.

— Ты принимаешь душ со мной в домике, — сказал он. — Это лучшая часть моего дня.

Как я могла не растаять? С тех пор я не принимала душ одна.

Я замечаю, как его братья наблюдают за нами. Уайатт несколько раз упоминал, что Кэш изменился. Что он не был таким приятным человеком уже много лет и что в нем появилось какое-то новое оживление.

Я не рассказывала Уайатту о том, что мы с Кэшем делаем после работы. Это не моя новость, чтобы ее делиться. Но он и так знает.

Все знают.

И, как ни странно, Кэш оказался прав — люди, похоже, по-настоящему рады за нас. Никто не издевается, не кидает косых взглядов.

Я просто продолжаю приходить на работу, и все продолжают уважать меня за это. Все просто.

Резкий сигнал будильника выдергивает меня из мыслей. Я убираю телефон от уха, чтобы выключить его.

— Это твое напоминание про противозачаточные? — спрашивает мама. — Ты все еще принимаешь таблетки, верно?

Нахмурившись, я направляюсь в ванную.

— Конечно, принимаю. Что за вопросы?