Я устала, и при каждом движении между ногами ощущается лёгкая болезненность — напоминание о том, насколько… основательно Кэш подошёл к делу.

Я краснею, вспоминая, как он прикасался ко мне там уже после секса. Это было непристойно. Немного странно.

И до черта возбуждающе — я даже сжимаю бёдра, думая об этом. Никто раньше так… не помечал меня, если можно так сказать. Все ковбои такие безумно собственники? Или это только Кэш?

Или Кэш — но только со мной?

Живот сворачивается в узел вместе с омлетом, который я переворачиваю на сковороде. Этот мужчина выворачивает меня наизнанку. Он превращает меня в кого-то, кем я никогда себя не считала. А может, я всегда была такой — просто спрятала эту часть себя под грузом старых обид и лжи, которую рассказывала себе, чтобы заглушить боль.

Через москитную сетку доносятся щебет и перекличка птиц. Я выкладываю первый омлет на тарелку, когда за спиной раздаётся голос:

— Хорошая футболка.

Я бросаю взгляд через плечо и моё сердце сначала сбивается с ритма, а потом и вовсе замирает.

Кэш стоит в дверном проёме, обхватив рукой одну из деревянных балок, пересекающих низкий потолок кухни. На нём только коричневые штаны. Его щетина кажется особенно густой, а волосы заправлены за уши.

В таком положении, с поднятыми вверх руками, он кажется ещё массивнее — его мускулы натягиваются, делая его просто огромным.

Как я могла вчера не обратить внимания на то, какой у него густой мех на груди? И этот толстый, беспардонно заросший дорожкой волос живот… словно тёмная стрелка, направляющая мой взгляд именно туда, куда не следует.

Я вижу очертания его члена сквозь ткань брюк. Он не возбуждён, но всё равно достаточно велик, чтобы я это заметила, когда он опускает руки и медленно идёт ко мне.

Его глаза сверкают ярко-голубыми вспышками в утреннем свете.

— П-привет, — запинаюсь я. — Спасибо. То есть… спасибо?

Его губы дёргаются в лёгкой улыбке, когда он обхватывает меня руками за талию, прижимая своё горячее тело к моей спине. Я едва не теряю сознание от удовольствия, когда он прижимается колючими губами к моему затылку.

— Что готовишь? — Его акцент по утрам звучит особенно густо. А голос — этот низкий, сонный бархат — заставляет мои соски напрячься.

— Яйца. А что ещё?

Его губы медленно поднимаются вверх по моей шее, и внизу живота вспыхивает жар.

— Не обязательно было.

— Я хотела. — Моё дыхание сбивается, когда он нежно прикусывает мою челюсть. — Ещё я хотела принести тебе завтрак в постель.

Его рука скользит по внешней стороне моего бедра, поднимаясь всё выше.

— А я хотел сначала заняться в постели кое-чем другим.

— И как ты не умираешь с голоду?

— Умираю. По тебе. — Он двигает бёдрами, и я чувствую, как его растущий член упирается в мою поясницу. Это было быстро. — Выключай плиту.

— Но омлет…

— Можно разогреть. — Он резко втягивает воздух, его ладонь обхватывает моё бедро. — Чёрт, милая.

— Ты же сам их забрал, помнишь? Мои трусики?

Он усмехается — низким, хриплым, насквозь мужским звуком.

— И не рассчитывай их вернуть.

Его пальцы скользят вниз. Я роняю лопатку, когда он находит меня, раздвигая первыми двумя пальцами. А затем одним из них легко скользит внутрь, пробираясь сквозь мою влажность.

Он глухо стонет.

— Уже мокрая. Нужно мне этим заняться.

Я выключаю плиту. Едва слышно всхлипываю, когда его вторая рука пробирается под мою футболку, сжимая грудь, когда он лениво поглаживает мой сосок большим пальцем.

Желание пронзает меня насквозь. Он круговыми движениями ласкает меня, дразня, но не давая слишком много.

Мои ноги начинают подкашиваться.

— Болит? — шепчет он мне в шею.

Я киваю.

— Немного. Но не настолько, чтобы…

Прежде чем я успеваю договорить, он разворачивает меня и поднимает, усаживая прямо на столешницу рядом с плитой. Посуда, которую я успела разложить, с грохотом разлетается по столу, но Кэша это, похоже, совсем не волнует.

Вместо этого он стаскивает с меня футболку и бросает её в сторону.

Его взгляд темнеет, скользя по моему обнажённому телу, задерживаясь на груди. Он протягивает руку, берёт одну из них в ладонь.

Но затем его взгляд падает на мои запястья.

— О, милая, мне так жаль. — Он осторожно берёт их в свои руки. — Больно? Чёрт, мне так хреново от этого…

— Всё нормально. Мне понравилось.

В его глазах вспыхивает огонь.

— Конечно, понравилось.

— Серьёзно, Кэш, я в порядке.

В ответ он подносит одно из моих запястий к губам и мягко целует синяки. Затем делает то же самое со вторым.