— Делаешь комплименты? — усмехаюсь. — Ждешь, когда я скажу, что на тебе она выглядит лучше?

Он лениво разводит руки, ладонь по-прежнему лежит на руле.

— Ну да.

Ты чертовски горяч, и ты это прекрасно знаешь. Мне незачем говорить тебе это вслух.

— Продолжай мечтать, ковбой.

Он смеется.

— Отдыхай. И не забывай про ибупрофен.

— Есть, сэр.

Его глаза вспыхивают.

— Мне нравится, когда ты называешь меня «сэр».

Надо. Немедленно. Уходить. Иначе я либо взорвусь, либо сделаю что-то глупое. Например, поцелую его сама.

— Не привыкай, — фыркаю и бегом несусь в дом.

На следующее утро я просыпаюсь с болью в мышцах, но не такой сильной, как ожидала. Я боялась, что буду почти трупом, когда в три тридцать зазвонит будильник, даже несмотря на то, что Кэш сказал мне взять выходной. Вскакивать с кровати я, конечно, не рвусь, но хотя бы могу дойти до ванной без желания умереть.

Пульс учащается. Отлично. Значит, сегодня я снова могу заняться ковбойскими делами. А значит, снова увижу Кэша. И всех остальных ковбоев. Потому что мне нравятся ковбои вообще, а не какой-то один конкретный ковбой.

По крайней мере, именно это я твержу себе, пока чищу зубы и заплетаю волосы.

Но я бы соврала, если бы сказала, что не жду этого утра с нетерпением. Открыв дверь в пять минут четвертого, я едва не подпрыгиваю. Интересно, захочет ли Кэш еще один омлет? Сделает ли он снова это неприлично сексуальное движение, открывая для меня новую бутылку острого соуса?

Я замираю, увидев несколько пакетов, стоящих в коридоре прямо перед моей дверью. Наклоняюсь, заглядываю внутрь — и вижу, что они набиты пачками английской соли. С запахом эвкалипта. Записки нет, но она и не нужна.

Перехватывает дыхание. Хватаю один пакет и мчусь на кухню.

Кэш стоит у кофеварки, разливает кофе по двум кружкам. Добавляет в каждую молоко и сахар, потом берет их обе и оборачивается. Улыбается, увидев меня.

— Это что такое? — поднимаю пакет с солью.

Кэш делает глоток кофе с таким видом, будто только что не совершил жест, который, может, и не тянет на грандиозный, но и не совсем пустяк. Потому что я, кажется, никогда в жизни не получала такого вдумчивого подарка. Да, мне дарили что-то дорогое, что-то чрезмерное. Но подарки, которые продиктованы заботой, а не чувством долга?

Никогда.

— Тебе нужно принимать ванну с солью каждую ночь, Молли.

— В твоей ванне?

Его улыбка дергается.

— Если хочешь.

— Я даже не знаю, что сказать.

— «Спасибо» — хорошее начало.

Я только ставлю пакет на стол, когда Кэш протягивает мне кружку.

— Спасибо. Я серьезно. — Перехожу кухню и беру кофе. — И за это тоже спасибо.

Мне кажется, или он нарочно коснулся моих пальцев? По коже пробегает ток, в груди раскрывается что-то теплое и живое.

— Соль реально помогает, да? — Кэш не сводит с меня глаз. — Ты двигаешься довольно бодро сегодня утром.

Он заметил, как я двигаюсь?

Почему от этого мне становится жарко? Почему хочется одновременно улыбаться и закусить губу? Почему хочется наброситься на него?

Где, черт возьми, Пэтси? Ах да, у нее выходные.

— Ты был прав, — выдыхаю я. — Помогает.

— Спорю, тебе тяжело даются эти слова.

Я показываю пальцами крошечный зазор.

— Совсем чуть-чуть.

Кэш наблюдает, как я пью кофе. Я наблюдаю, как пьет он. В груди разливается огонь от этого удовлетворенного, глубокого звука, который вырывается у него из груди.

— Ты работаешь по выходным? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Вообще-то, у меня выходные. Но все равно работаю.

— Конечно.

Уголки его губ поднимаются, когда он смотрит на меня поверх кружки.

— Даже не знаю, что люблю больше: утренний кофе или пиво после обеда.

— Думаю, это зависит от того, с кем ты его пьешь.

Его волосы еще влажные после душа. Запах мыла сбивает с толку. Я буквально в одном шаге от того, чтобы наброситься на него.

Особенно когда он говорит:

— Тогда, наверное, кофе мне нравится больше.

Не флиртуй.

Не. Флиртуй.

— Или твое вечернее пиво в Рэттлере, — бросаю я.

Снова этот низкий, пробирающий до костей смех. Снова эта улыбка. Снова этот игривый блеск в голубых глазах.

— Это тоже люблю.

Господи. Неужели я влюбляюсь в него?

Это была бы катастрофа. Риск, на который я не могу пойти. Особенно сейчас, когда начинаю всерьез вовлекаться в работу на ранчо.