Желудок снова сжимается.

О нет.

Нет-нет-нет.

— Экскурсия сокращается, — говорит он. — С двумя людьми на одной лошади дорога займёт время. Пора ехать.

Сердце мечется в груди, как загнанный в угол пинбол.

— Лошадь нас обоих выдержит?

Кэш без солнцезащитных очков, так что я вижу, как кожа у его глаз собирается в мелкие морщинки, когда он щурится и отвечает:

— А у него есть выбор?

— Я пойду пешком.

— В этих сапогах ты и километра не пройдёшь. — Он протягивает мне руку. — Не забывай про змей.

— И сколько же тут тварей с клыками? Как вы вообще ещё живы?

Его губы чуть дёргаются, потом расплываются в ухмылке, от которой у меня внутри всё переворачивается, но уже по другой причине.

— Десятилетия опыта. Дурацкая удача. Поехали.

Я бросаю последний взгляд на реку.

Папа, если ты где-то там, помоги мне пережить это.

Глубоко вздохнув, я иду к Кэшу и его ждущей меня лошади.

— Чёрную лошадь подбирал под цвет души?

— Хочешь узнать, езжу ли я как сам дьявол? — Он смещается, чуть подаваясь бёдрами в мою сторону. — Залезай в седло и проверь. Бери поводья в левую руку, потом клади её на луку.

— У меня ведь нет выбора, да? — закатываю глаза, но делаю, как он говорит. — Что-то мне подсказывает, что Сатана рядом с тобой отдыхает.

— Ну и повезло тебе. Теперь другой рукой держись за заднюю часть седла и согни левое колено.

Кэш приседает и хватает меня за ногу — одной рукой за колено, другой за щиколотку.

Вдруг я начинаю ощущать своё тело слишком… ясно. Жар, накатывающий откуда-то изнутри, лёгкий разряд тока под кожей. Его хватка уверенная, но аккуратная.

— Подтолкну тебя вверх. Когда поднимешься, сразу перекидывай другую ногу через седло. Остальное — на мне. На счёт три.

Голова не соображает. Может, поэтому я просто стою, застыла на месте, с согнутым коленом, пока он считает.

Я вскрикиваю, когда он резко подбрасывает меня вверх, используя мою ногу как упор, и я взлетаю в седло. В последний момент успеваю перекинуть вторую ногу через бок лошади и приземляюсь с глухим стуком.

Будто я уже делала это раньше.

Я и правда делала. Только… двадцать лет назад. Разве память мышц может сохраняться так долго?

Я чувствую себя ужасно, ужасно высоко.

Лошадь Кэша выше, чем Мария. Подо мной она тихо фыркает.

Кэш берётся за мою голень, быстро и уверенно направляя мой сапог в стремя.

Я горю. Спасите.

— Ты не можешь так обращаться со мной.

— Ещё как могу, Городская Девчонка. Подвигайся вперёд. Ещё. Боже, Молли.

Он резко хватает меня за бёдра и подтягивает ближе к луке.

— Вот так.

А потом как-то, совершенно без усилий, забирается в седло позади меня. Даже стремя ему для этого не нужно.

И только когда он приземляется позади седла, я осознаю, насколько близко нам придётся сидеть.

Очень, очень близко.

Я не могу дышать. Не могу думать.

Могу только ощущать, как его грудь плотно прижимается к моей спине. Его бёдра обхватывают мои, а я сижу ровно в изгибе его таза. Он обхватывает меня руками, держась за поводья. Кэш буквально прилеплен ко мне от плеч до пят.

Без малейшего колебания он цокает языком, подгоняя лошадь вперёд. Ни капли мягкости. Чистая практичность, уверенность, контроль.

Если быть честной, его абсолютное отсутствие игры… возмутительно привлекательно.

И совершенно не помогает тот факт, что с каждым шагом лошади шов моих джинсов давит ровно туда, куда не должен.

Я зажимаюсь, зажмуриваю глаза. Очень надеюсь, что не воспламенюсь. Или не потеряю сознание. Или что мне сегодня ночью не приснится, как я трахаю этого чертовски красивого, но абсолютно несносного ковбоя.

— Ты должна двигаться вместе с лошадью, — Кэш наклоняется вперёд, чуть подталкивая меня бёдрами. — Иначе у тебя потом всё будет болеть.

Я едва не задыхаюсь, когда он плавно перекатывает бёдра, заставляя меня повторять за ним.

Кожа покрывается мурашками, а внутри что-то нехорошо сжимается.

— Эм. Кхм. У меня ощущение, что я трясусь на лошади, а ты трясёшься на мне.

— Никаких трясок. Только езда.

Я слышу ухмылку в его голосе. Он снова перекатывает бёдра.

Я тоже двигаюсь, просто чтобы ослабить этот чёртов контакт.

— Ты знаешь, что ты ходячий, говорящий иск на сексуальные домогательства?

— Я тот, кто держит тебя в седле. Так что следи за языком.

Он снова цокает, и лошадь ускоряет шаг.