Но это сделает меня сукой, не так ли?

И если быть честной, я в этом деле ни черта не понимаю. Я знаю, насколько важен управляющий для работы ранчо, и понятия не имею, где так быстро найти замену.

Единственное, в чём я уверена?

Кэш делает так, чтобы этот мир продолжал крутиться, как бы мне ни хотелось в этом признаться.

Если я собираюсь оставаться на ранчо, если собираюсь управлять им так, чтобы папа хоть немного мной гордился за то короткое время, что я здесь пробуду, мне нужна помощь Кэша Риверса.

— Почему папа говорил тебе, что ранчо твоё, но так и не поменял завещание? — спрашиваю я.

Я чувствую, как Кэш пожимает плечами, и при этом его живот прижимается к моей спине.

Сердце делает скачок.

Я это игнорирую.

— Не знаю.

— Но ты говорил, что он и Гуди работали вместе? Она же могла его подтолкнуть к тому, чтобы внести изменения.

— Гуди всегда была на ранчо, да. Как думаешь, почему она так быстро оседлала лошадь? Она ездила на той кобыле так часто, что та практически её.

— А. Логично.

— Но да, думаю, он просто собирался поменять завещание… а потом… Кто вообще планирует умереть в пятьдесят шесть?

Это я знаю наверняка.

— Он всегда был в отличной форме.

— По-другому и нельзя, если хочешь оставаться ковбоем, — отвечает Кэш.

Я фыркаю.

— Думаю, папа любил быть ковбоем больше, чем что-либо ещё.

— Это неправда.

— Ты этого не знаешь, — огрызаюсь я.

Кэш резко дёргает поводья, останавливая лошадь.

Я слегка поворачиваю голову, чтобы увидеть его в боковом зрении.

Морщу лоб.

— Что?

— Ты злишься на меня за то, что я знал его лучше, чем ты, да?

Я отворачиваюсь. Глаза наполняются слезами. Я больше злюсь, чем грущу, но я всегда плачу, когда расстроена. Обычно я пытаюсь это скрыть. Чтобы другим было комфортно. Хотя бы чтобы не позорить себя. Но к чёрту. Кэш хочет честности — пусть получит.

— Да, злюсь. — Я вытираю глаза рукавом. — Может, это делает меня мелочной, но плевать. Папа был так хорош с вами… Чёрт, как же мне хотелось, чтобы он был таким и со мной.

Кэш молчит несколько секунд.

— Я не хотел тебя расстроить.

— Да плевать мне, чего ты хотел. Просто отвези меня обратно в дом, Кэш.

— Молли…

— Разговор окончен.

Глава 10

Кэш

Соус Техасский Пит

Я не могу уснуть.

Обычно это из-за очередной волны горя, которая накрывает меня с головой и не даёт выключить мозг.

Но этой ночью причина другая — я не могу перестать думать о Молли, хотя прошло уже три сраных дня с нашей последней встречи.

Я довёл её до слёз. Перегнул палку и заставил дочь человека, которого уважал больше всех в мире, рыдать.

Честно говоря, я не думал, что она вообще так сильно переживает за Гарретта или за ранчо. Она никогда не навещала нас. Они с отцом не были близки. Но это не значит, что его смерть не стала для неё ножом в сердце.

Я-то знаю. Мне стыдно, что я вообще мог предположить, будто потеря родителя не тронет её до глубины души. Хотел бы я, чтобы он так же хорошо относился ко мне… Господи, как же это, наверное, больно — слышать из моих уст доказательства того, насколько сильно Гарретт заботился обо мне и моих братьях. Я не хотел её ранить, но всё равно сделал это. Теперь мне не по себе от мысли, что я напомнил ей о прошлом, которое она предпочла бы забыть.

Когда мы вернулись домой, Молли молча скрылась в доме. На ужин не пришла. Я как мог выдерживал осуждающие взгляды Пэтси и не слишком завуалированные вопросы Уайатта.

С тех пор я её не видел. Пэтси сказала, что разговаривала с ней пару раз, когда Молли выходила из комнаты позавтракать или пообедать. А Уайатт упомянул, что столкнулся с ней перед ужином вчера. Она сказала, что была занята работой, но я подозреваю, что она избегает нас по другим причинам.

Избегает в первую очередь меня, потому что я перешёл все возможные границы и вёл себя с ней как полный мудак.

Именно этого я и добивался — заставить Молли сбежать. Но почему-то победа оказалась совсем не такой сладкой, как я ожидал.

На самом деле, мне просто хреново.

Лёжа в темноте, я уставился в потолок. Единственный звук в комнате — равномерный гул кондиционера за окном.

Возможно, у Молли, как и у её отца, есть сожаления. Вещи, которые она хотела бы сказать или сделать по-другому.

Может, она не такая уж бесчувственная и эгоистичная, как я думал.

Её взгляд, когда она обернулась и встретилась со мной глазами… Там было нечто большее. Уязвимость. Проблеск ума. Интерес.