– Да и правда, езжай уж, давай. Одни беды от тебя, Алита! Небось с бабкой твоей ничего подобного не было и быть не могло. Это ж какую такую дурость нужно было учинить, чтоб тебя по собственному двору зайцем гоняли да без суда пристрелить пытались? Какие-то дрязги свои городские к нам сюда хвостом приперла?

– От меня, говоришь, беды? – прищурилась она – кажется, Вура, сама того не желая, подала ей отличную идею. – Разве это я сейчас господина чистильщика до полусмерти приголубила? Не ты? А скоро сюда еще и другие следом набегут – интересоваться добычей твоих внуков, что они с того берега приперли.

– Так ты себе еще и какую-то подмогу на наши головы вызвала? Сдурела?!

– Вура, не прикидывайся глупее, чем ты есть! Вы это все затеяли! Вы, а не я! И не делай вид, будто не понимаешь. Сначала внучки твои, а потом – и это главное – твоя жадность.

– Ты, ведьма, без толку не голоси, – поджала та губы, невольно зыркая по сторонам – вдруг кто лишний услышит. – Скажи лучше, делать нам с тобой теперь что?

И вот эта постановка вопроса устроила Алю гораздо больше. Да, именно так. Что они теперь будут делать, а вовсе даже не одна виноватая во всем ведьма.

– Лучше скажу, чего делать не надо – болтать лишнего.

– Это я и без тебя сообразила.

– Вот и отлично. Но про внуков твоих на капище выложить придется, такое уже не скроешь. – И дождавшись не слишком уверенного, но кивка, продолжила. – А дальше скажешь, мол, как только поняла, что ваши мальцы учинили, тут же уговорила мотнуться на тот берег нового господина ведьмака – попытаться исправить хоть что-то. А потом пришла узнать, удалось ли оно ему. Ты ведь как раз за этим сейчас явилась? Так?

– Ну да, за этим. Ясно ж, не на тебя любоваться. А этот? – ткнула та концом палки во все еще бесчувственного Тоншела.

– Кто? – нарочито подняла брови Аля. – Никого кроме Вафкила ты здесь не видела и видеть не могла.

– Но…

– Не волнуйся, он о случившемся молчать будет еще старательнее тебя. Если сам этого не сообразит – я донесу, как только очухается. Ты, главное, сама случайно не проговорись.

– Кота своего учи! – зыркнула та исподлобья. – Ладно, с этим выяснили. А ты? С тобой-то как?

– А что я? И меня тут тоже нет. Так той подмоге и объяснишь, что, мол, пришлая ведьма, которая перед тем тут жила, давно ушла. Упокоила умертвие, пожгла его останки на Собачьем острове, передала силу здешнему парню и ушла. Уже дня три как. И, Вура, – вот теперь Аля смотрела на старостину тещу без тени веселья, – надо чтобы точно так же говорили все деревенские. Сможешь сделать?

А видя, что обещать та ничего не спешит, добавила:

– Я ведь прекрасно знаю, кто у вас здесь на самом деле настоящий хозяин. Вовсе не твой зятек, верно?

В дом Аля ввалилась лишь четверть часа спустя, окончательно уладив с Вурой все детали и постаравшись обговорить даже мелочи очередного своего гениального плана. Да, именно гениального, без вариантов. Он должен был стать именно таким, иначе ни единого шанса выпутаться из этого дерьма у них не оставалось. А войдя, тут же приткнула оружие чистильщика в ближайший от двери угол, оценила устроенный в кухне разгром и решилась – словно в воду прыгнула:

– Кто-то пострадал? – Все-таки сколько ни оттягивай, а спросить это пришлось.

И затаила дыхание в ожидании ответа.

– Лапа моя пострадала, – катши, вылизывающий на столе закопченный бок, оторвался от своего занятия и в упор уставился янтарными глазищами. – Не видела что ли?

И Алю разом отпустило – так что аж ноги держать перестали и пришлось плюхнуться на ближайшую лавку, рядом с опрокинутым ведром для воды. Если бы и правда что-то серьезное произошло, не стал бы катши вот так выкаблучиваться. Значит в порядке все. Хотя бы в целом.

– С детьми все нормально, – окончательно успокоила ее Келасса, высовывая мордочку из дыры за ларем. Судя по возне там, остальное свое семейство она тоже загнала именно в этот относительно безопасный закуток и выпускать на волю благоразумно не спешила.

– А Вафка где? – парня в этом разгроме найти удалось далеко не сразу – глаз все время цеплялся то за выжженную импульсником проплешину на стене, то за опрокинутую полку с рассыпанными вокруг пузырьками и травами, то за перевернутый ножками вверх табурет, кокетливо накрытый оборванной занавеской…

– Там он, – ткнул призрак в дальний угол за печью. – И только обо мне, видать, никто не беспокоится…

– Погоди, – отмахнулась от этих наигранных претензий Аля, вглядываясь в сумеречные тени, скрывавшие и без того укромный уголок. А затем подобрала с пола чудом уцелевшую лампу, пощелкала встроенным прямо в нее кресалом и, затеплив огонек, пошла смотреть, что там с парнем – не нравилось ей его молчание.