Если хочешь, меня люби. Если хочешь, обо мне мечтай. Но лучше всё же не надо. Лучше себя люби, чем кого-то ещё.

А она и этого не умела. Она вопреки его просьбе его же и любила. Да и как могло быть иначе, когда он сложный и непонятный, рядом с ней всегда был простым и родным? Когда он, такой же сломанный, запутавшийся, совершивший кучу ошибок понимал её по одному лишь взгляду? Когда, несмотря ни на что, держал её за руку и твердил, что ещё настанет их время? Что они ещё узнают, каково это - быть счастливыми.

У любви бывает счастливый конец, Кир?

Алёна свой счастливый конец видит в избавлении мира от себя. Она загадывает это желание вот уже два года подряд на Новый год и день рождения. Надеется, что вселенная её услышит и поможет, потому что самой это желание выполнить не хватает смелости. В тот раз из неё вся высочилась. В тот раз, что почти стал последним. В тот почти счастливый раз.

– Алёна, о чём бы ты там с таким серьёзным лицом не думала, прекращай немедленно, - будто бы слышит её мысли Авдеев.
– И не думай об этом больше никогда.

Девушка опускает голову и неосознанно потирает запястья, где под браслетами скрывается её вторая постыдная тайна, вмещающая в себя шрамы от порезов. Через них она хотела выместить боль, перекрыть шрамы по другую сторону рёбер и почувствовать себя живой. Через них она надеялась найти выход, но только заблудилась ещё сильнее. Через них она обрела Олега и потеряла себя.

– Хорошо, Алёна? Обещаешь?

Отрадная нервно хрустит пальцами. Проглатывает комок из невысказанных слов в горле. И старается не думать как наверняка глупо сейчас выглядит в его глазах.

– Алёна?
– снова зовёт он.

– Я не могу тебе этого пообещать, так как знаю, что не смогу сдержать обещание.

Протараторив, юркает под его руку и забирается на сидение, смотря куда угодно, но не на него. Кир же в свою очередь только на неё и смотрит. Задумчиво, въедливо, остро. Под его взглядом девушке жарко, душно и отчаянно-абсолютно-начисто неспокойно.

– Я не прошу обещать мне, Алёна. Обещай себе.

С этими словами он закрывает дверь с её стороны и, обойдя машину, садится за руль.

Шины мягко шелестят по асфальту и очень скоро университет остаётся позади. И Отрадной снова, как и утром, не страшно, будто бы для фобии сегодня внутри не было места. Будто бы золотой мальчик всё занял собой, вытеснив и плохое, и ужасное, и запредельно глупое. Парень молчит, увлечённый дорогой, а у неё его слова в голове на повторе крутятся.

Обещать себе? А зачем? Алёна ведь не ценит себя ни на каплю и не находит в своём существовании ни одного плюса. Разве перед таким человеком, как она, стоит держать обещание? Разве оно будет иметь хоть какое-нибудь значение?

– Алёна, - нарушает молчание Авдеев, продолжая смотреть лишь на дорогу.
– Когда мы приедем, ты… Ты не слушай Алека, ладно? Что бы он тебе не сказал, не слушай.

Девушка растерянно моргает.

– Почему я не должна слушать твоего брата?

– Потому что Алеку хочется причинить мне боль и он намерен это сделать любыми способами.

Тактично было бы промолчать, но неуёмное любопытство снова даёт о себе знать.

– А почему ты так в этом уверен?

– На его месте я бы сделал то же самое. Пытался бы сделать больно единственному человеку, которому на меня не наплевать, только бы в этом убедиться.

Парень говорит об этом очень спокойно, словно рассуждает о погоде или загруженности городских дорог. И Отрадной от этого становится тесно в груди.

– Поэтому, какой бы финт Алек не выкинул, не принимай это на свой счёт, ладно?

Кир всё-таки отрывается на мгновение от дороги, чтобы посмотреть на неё, и девушка только после этого понимает, что пялится на него уже достаточно долгое время, не переставая. Взгляд будто приклеился.

– Ладно, но…

– Но?

– Но будь с ним помягче. Алек же младше.

– С Алеком нельзя быть мягче асфальта, - по-доброму усмехается золотой мальчик, но всё же кивает.
– Обещаю, Алёна, подобной сцены, как вчера, ты больше не увидишь.

И лучше бы случилась сцена, как вчера. Лучше бы Алек ругался, злился и противостоял старшему брату. Лучше бы он вновь сказал всё, что о них думает, в лицо, пытаясь выместить на других людях свою боль и тревоги, чем...

– Проходи, Алёна, смелее, - мягко подталкивает её Кир в прихожую, открыв дверь квартиры, и зовёт: - Алек!