Шрифт:
– Кир беспокоится о тебе, - наконец, решается одногруппник.
Алёна хмурится, запутываясь в словах Романова ещё больше, но разобраться в них не получается ни через секунду, ни через минуту звенящей тишины, и, когда ту нарушает телефонный звонок, девушка невольно вздрагивает. Миша бросает на неё странный взгляд прежде, чем ответить.
– Привет, дружище. Как дела?
По тому, как одногруппник меняется в лице, она сразу понимает, чей голос звучит в динамике смартфона. Парень улыбается, смотря на неё чуть прищурившись, и внимательно слушает.
– Ага, рядом со мной. Я тебе что, почтальон что ли сообщения передавать? Сам и спросишь, - он отнимает телефон от уха и протягивает ей, продолжая улыбаться.
Алёнка смотрит несколько секунд на смартфон, собираясь с мыслями, и забирает его из рук одногруппника, слишком поздно замечая, как рукав платья задирается, открывая белесые полосы, не скрытые браслетами. Она его нервно одёргивает, скрывая шрамы, и бросает напряжённый взгляд на парня. Миша же отворачивается, делая вид, что ничего не заметил и Отрадная благодарна ему за это в отдельности.
– Слушаю.
Девушка переводит взгляд на свой нетронутый завтрак, ожидая ответа.
– Отрадная.
– Авдеев.
34. Алёна
Со стороны её обращение, наверное, кажется не совсем нормальными, но Миша лишь прячет понимающую ухмылку, отпивая чай из кружки.
– Как ты?
Кир улыбается. Алёнка сама не понимает, откуда может знать, что он сейчас делает, находясь за несколько тысяч километров от неё, но почему-то уверена в этом. Он улыбается и курит.
– Хорошо. Ты?
– Тоже.
Девушка ведёт плечами, глубоко вздыхает, набирая в грудь побольше воздуха, и неожиданно для себя самой выпаливает:
– Бросай уже курить, Кир. Это вредно для здоровья.
Миша, сидящий напротив неё, давится чаем, а Кир на том конце провода - дымом. Девушка же сидит, неестественно выпрямив спину, ожидая от Авдеева привычное"а тебе какое дело до меня, Отрадная?" или"ты не имеешь никакого права мне указывать", но вместо этого слышит в трубке немного хриплое:
– Хорошо. Как скажешь, Алёнка.
И если ещё вчера вечером она готова была умолять его, чтобы он не молчал, то теперь еле сдерживалась, чтобы не попросить его об обратном, потому что этим утром каждое его слово, словно почву из-под ног выбивало и выводило из равновесия.
Помолчи, золотой мальчик, пожалуйста.
п о м о л ч и.
– Ты у Михи сегодня останешься?
Кир её немой просьбы не слышит, и она устало трёт переносицу, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках.
– Нет, мне нужно сначала уехать к тёте, а затем вместе с ней на… - голос срывается совсем некстати.
– На кладбище.
– Понял.
Алёнка каким-то шестым чувством осознаёт, что за этим простым "понял" скрывается гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Она вспоминает его вчерашнее "моя младшая сестра погибла в автокатастрофе" и немного расслабляется. Потому что он действительнопонимает, что сейчас с ней происходит и смысла строить из себя сильного человека уже не остаётся. По крайней мере, не сегодня и не перед ним.
– Тогда держись, Отрадная, и… - парень внезапно замолкает, заставляя её недоумённо нахмуриться в ожидании продолжения своей фразы.
– Что?
– Просто держись, Алёнка, хорошо? Этого пока достаточно.
– Для чего?
– Для всего, - и практически без перехода, не давая ей возможности задать очередной вопрос, поспешно спрашивает.
– Передашь Михе телефон?
Девушка молча протягивает смартфон одногруппнику и отворачивается, чувствуя на себе его внимательный взгляд. Тянется за кружкой и отпивает почти остывший приторно сладкий чай, слушая, как Романов разговаривает с другом.
– Да, хорошо всё. Да, Кирюх, я понял. Понял я, говорю. Слушай, ты меня за идиота держишь что ли? Хорошо всё у нас! Я тебе уже десятый раз это говорю! Кто орёт? Я ору? Кирюх, братишка, а не пойти ли тебе в… - Миша недовольно фыркает и закатывает глаза.
– Да, именно туда я тебя и посылаю, как ты догадался? Так, всё, прекращай мне мозг выносить! Ещё спроси, не болит ли у меня горло и тепло ли я одет! Лучше скажи, сам ты как? Нормально долетел? Дядя встретил тебя? Ден...
У Миши внезапно меняется тон голоса, и Алёнка украдкой замечает, как он устало трёт глаза и вздыхает, будто вся тяжесть мира в эту секунду обрушилась на его плечи.