— Привет, — поприветствовала я ее. Она подняла голову от книги, которую читала. Я подняла брови, когда заметила, что она была написана на французском.

Она покраснела, застенчиво отвернувшись.

— Привет, — ответила она тонким голоском. Так вот, это был ее настоящий голос, он звучал как у десятилетней девочки, но я подумала, что это мило.

— Извини, что прерываю тебя. Могу я сесть рядом?

— Да, конечно. — Она даже не посмотрела на меня, сосредоточившись исключительно на своей книге.

Я взглянула на нее, пытаясь понять, не хочет ли она говорить или просто очень застенчива. Я заметила, что ее глаза уставились в одну точку, что означало, что она не читает. Я заставляла ее нервничать.

— Я хотела спросить, все ли с тобой в порядке. — Я указала на ее лоб. — Я вижу пластырь.

— Я в порядке, спасибо. Хотя я, наверное, выгляжу как уродка.

— Нет, не волнуйся. Все не так плохо.

Она наконец посмотрела на меня, и я заметила неуверенность на ее лице.

— Я хотела поблагодарить тебя… — Она отвела взгляд. Она глубоко вздохнула и снова посмотрела на меня. — Я так благодарна за то, что ты сделала для меня вчера. Серьезно, спасибо. Ты была единственной, кто выступил против них, и это было так смело с твоей стороны…

Я покачала головой и заправила прядь волос за ухо.

— Это не так. Я не смелая. Я слабая. Я просто не могла вынести, как они тебя обижают… — Я замерла, когда Хейден неторопливо вошел в класс. Волосы на моей шее встали дыбом, и я не могла ничего сделать, кроме как уставиться на него. Он заметил меня и даже не моргнул, когда пошел в конец класса.

Девочки начали шептаться между собой, что было обычной реакцией, где бы он ни появлялся. Сегодня он был одет во все черное — черные джинсы с черной футболкой, обтягивающей его рельефные мышцы, которые сидели на нем лучше, чем я хотела признать. Как кто-то, кто выглядит таким красивым снаружи, может быть таким уродливым внутри?

Я взглянула на Джессику и заметила, что она наблюдает за мной.

— Он тебе нравится? — Прошептала она.

Мои щеки окрасились моим всепроникающим румянцем, грудь пульсировала.

— Конечно, нет. Почему ты спрашиваешь?

Ее губы изогнулись в легкой улыбке.

— Прости. Просто… Ты не сводила с него глаз, когда он вошел.

Правда? Разве я выглядела так, будто меня влечет к нему, когда я на него пялилась?

— Хейден Блэк ненавидит меня. Он… Он превращает мою жизнь в ад, и это не секрет в этой школе. Это долгая история, но, если коротко, нет, он мне не нравится. Я его ненавижу.

— О. Я этого не знала. Прости.

Мисс Доусон вошла в класс, что никак не помогло заставить всех замолчать.

— Хочешь пообедать со мной? — Спросила я, нервничая из-за того, что сделала первый шаг. Она была здесь новенькой и не знала моей истории, поэтому мне было немного легче с ней разговаривать. Она казалась милой девушкой, и на этот раз я не хотела быть необщительной. Мне нужен был друг.

Кайден был бы очень рад, если бы я попыталась завести новых друзей.

Ее сияющая улыбка выглядела искренней, что облегчило мое беспокойство.

— Я бы с удовольствием. Просто… — Ее улыбка немного померкла, ее щеки покраснели. — Я принесла свой обед. Я не хочу идти в кафе после того, что случилось вчера…

— Все в порядке. Я тоже принесла свой обед. Так что мы можем пойти куда-нибудь еще.

— Это было бы здорово!

Мои одноклассники становились все громче по мере того, как продвигался урок. В классе мисс Доусон не было никакой дисциплины. Ученики всегда болтали, писали друг другу сообщения или смеялись, но она никогда их не ругала. Она была одним из тех учителей, которые были очень тихими и боялись своих учеников. Никто ее не уважал, и меньше всего я, потому что на ее уроках меня больше всего травили.

Я взяла карандаш, чтобы записать то, что мисс Доусон писала на доске, когда что-то ударило меня по затылку. Я обернулась и обнаружила скомканную бумагу рядом со своим стулом. Я уже поняла, к чему это приведет, поэтому проигнорировала это и сосредоточилась на записях.

Вскоре после этого Джессике на шею упала новая мятая бумага, и она подняла ее с пола. Я попыталась сказать ей, чтобы она не утруждала себя чтением, но она уже развернула ее. Она прочитала слова и вскрикнула, побледнев. Ее руки полетели вниз к ее ягодицам, проверяя, все ли в порядке, но ничего не было.

Я оглянулась, чтобы увидеть, кто бросил эти бумаги в нас. Никто даже не смотрел в мою сторону. Казалось, они притворялись, что ничего не произошло.

— Что там написано? — Спросила я ее.

— Это ужасно.

— Пожалуйста, скажи мне. Это не может быть хуже того, что я получала до сих пор.

Она протянула мне бумагу, и я прочитала:

— Твоя задница такая толстая, что порвала твои джинсы. Твои трусы уродливы.

Я смяла бумагу, в ярости, потому что они тоже издевались над ней.