Когда я приблизилась, я поняла, что они окружили мое парковочное место, и мой пульс участился. Я думала, что наконец-то освободилась от ада после всего, что произошло сегодня, но Инь — о, этот старый дьявол, был вездесущ. Я обошла зевак, только чтобы замереть, увидев свою машину.

Нет.

Кто-то полностью ее изуродовал. Они покрыли двери, крышу и капот различными красками, но это был не конец моего унижения. Слово «стукачка» было распылено большими белыми буквами по всему лобовому стеклу, дразня меня своим уничижительным оттенком, и это было слишком. Мои одноклассники направили на меня свои телефоны, чтобы запечатлеть мою реакцию, и на мгновение я была слишком уставшей, чтобы двигаться или реагировать. Голоса вокруг меня становились громче.

— Она такая жалкая.

— Посмотрите на эту реакцию! Она выглядит так, будто собирается обосраться!

— Может, она уже это сделала.

Слезы наполнили мои глаза, но я отказывалась плакать. Я не хотела плакать перед ними. Я не хотела доставлять им такое удовольствие.

— Стукачка! — Крикнул один парень.

— Стукачка! — Повторил ученик рядом с ним.

— Стукачка!

— Стукачка! Стукачка! Стукачка! — Все начали скандировать, и это было больше, чем я могла вынести. Мне нужно было убежать.

— Отойдите в сторону! — Закричала я на студентов, отталкивая их с дороги, пытаясь игнорировать их подстрекательские крики.

Я села в машину и захлопнула дверцу.

— Стукачка!

— Сучка-стукачка!

— Уродка!

— Иди сдохни уже!

Я завела двигатель, испытывая тошноту от их зверских скандирований. Двое старшеклассников остановились перед моей машиной и пнули бампер.

— Уйдите блядь с дороги! — Закричала я им, дважды нажав на гудок, но они не обратили на меня никакого внимания.

Я заметила, что Хейден и Блейк наблюдают за этой сценой издалека, и я ясно видела восторг в глазах Блейка. Это была его месть. Но я все равно была сбита с толку тем, как легко ему было меня унизить.

У меня затек затылок, а сердце забилось быстрее, когда меня охватила паника. Мне нужно было убираться отсюда, пока я не потеряла контроль. Я нажала на педаль газа и отпустила сцепление, заставив машину дернуться.

— Что за…?! — Парни перед моей машиной отпрянули с дороги, боясь, что я их перееду, в этом и был весь смысл.

Я снова завела двигатель и прибавила скорость, наконец-то убравшись оттуда.

Автосервис «Уголок Джонса» был одним из самых дешевых автосервисов в Энфилде. Я пользовалась этим сервисом по двум причинам. Первая причина — цена. Вторая — миссис Джонс была одной из самых приятных женщин, которых я когда-либо встречала.

Миссис Джонс было за пятьдесят, она всегда носила платья в цветочек, которые подходили ее пухлому телу, но были неуместны для автосервиса. Ее крашеные черные волосы обычно были собраны в балетный пучок, а ее рыжевато-коричневое лицо все время было покрыто макияжем. Мистер Джонс умер много лет назад, и у них не было детей, что могло быть причиной того, что она всегда относилась ко мне, как будто я ее дочь.

Каждый раз, когда я приезжала сюда на своей изуродованной машине, она приходила в ярость, призывая меня сообщить о моих обидчиках администрации школы или полиции. Она понятия не имела как все было запущенно.

Я пыталась пойти в полицию один раз. Я пошла туда, когда Джош Эйкерс ударил меня по лицу вскоре после смерти Кая. Они сказали, что расследуют дело и позвонили Джошу и его родителям, но в конце концов заявили, что у меня нет доказательств того, что это сделал Джош. Свидетелей не было, и это было мое слово против его. Отец Джоша был судьей, и у него были хорошие связи в полиции, поэтому я совсем не удивилась, что Джош остался невредим.

Излишне говорить, что Джош удвоил пытки, которые он мне с тех пор причинял, так что мораль истории в том, что сообщение о моих обидчиках в полицию подвергало меня еще большей опасности.

На этот раз стыд поглотил меня целиком, когда я вышла из машины и увидела потрясенное выражение лица миссис Джонс.

— Кто это сделал? — Ее голос был полон гнева.

— Все в порядке. Не волнуйся. Это всего лишь краска.

— Ради Христа, Сара! Это серьезная проблема! Это преступление! Твоя мать знает об этом?

— Нет, но это нормально. Бессмысленно заставлять ее волноваться. К тому же это можно быстро решить.

— Чушь! Ты ведешь себя так, будто у тебя нет матери!

Я никогда не говорила о своей матери с миссис Джонс. Почему-то эта тема была слишком чувствительной для меня, и я не была готова делиться своими чувствами о ней с кем-либо. Всякий раз, когда наш разговор переходил на нее, я либо обходила эту тему, либо давала ей неопределенный ответ.

Я определенно не могла сказать ей, что моя мать не дает мне денег на ремонт моей машины, и я тратила свои собственные.