Я хотела, чтобы это прекратилось. Унижение, боль, смех… Я больше не хотела прятаться. Я хотела жить свободно, не стыдясь того, кем я была. Почему они не оставляли меня в покое?

Почему я не могу дать отпор? Почему? Беги, Сара. Просто… Уходи.

Я услышала, как кто-то плачет, и мне нужно было время, чтобы понять, что это я рыдаю, умоляя их остановиться. Я огляделась в замешательстве, медленно осознавая, что больше нет ударов. Больше ничего не приближалось ко мне. Я свернулась калачиком на земле, но никто не предлагал мне помощи. Никто никогда не предлагал никакой помощи.

Я подняла глаза на Хейдена, ожидая следующего нападения. Он просто уставился на меня своими полуприкрытыми глазами.

— Жалкая, — сказал он с отвращением и повернулся ко мне спиной, наконец решив уйти. Он уронил мою сумку, и еда разлетелась за ним после удара.

Я сердито посмотрела на Кристину, которая делала несколько снимков меня на свой телефон.

— Спасибо, что ты, как всегда, хорошая модель. Повеселись, стирая свои ужасные вещи. Хотя на твоем месте я бы не стала париться… И о, они такие отвратительные, что я бы их все равно сожгла.

Она присоединилась к Хейдену на его байке, и он уехал со стоянки в облаке дыма.

Подростки начали расходиться, и никто, абсолютно никто, даже не спросил меня, все ли со мной в порядке. Они посмеялись, сфотографировали мой позор и оставили меня лежать на земле без угрызений совести, чтобы я погрязла в жалости к себе.

ГЛАВА 6

На следующее утро я проснулась, размышляя, как объяснить маме, почему моей машины нет на подъездной дорожке. Я планировала поехать в школу на велосипеде, но не знала, какое оправдание придумать сейчас. Учебный год только начался, а с моей машиной уже что-то не так. Я не хотела говорить ей, что мой первый день в школе был настолько ужасным, что мог бы претендовать на звание «Худшего первого дня в старшей школе».

Я всегда могла сказать, что у меня лопнула шина, но был предел тому, сколько раз я могла использовать это старое оправдание. Я вышла из своей комнаты и поняла, что мне не нужно беспокоиться о том, чтобы придумать самую убедительную ложь, потому что мама даже не пришла домой. Я проверила телефон на наличие сообщений от нее, однако их не было.

Я позвонила ей, но звонок перешел на ее голосовую почту.

— Привет, мам. Где ты? Я сейчас иду в школу, но, пожалуйста, напиши мне, чтобы я знала, что с тобой все в порядке. Пока, — сказала я и закончила разговор.

Если сегодня все было так же, как и все предыдущие дни, то она, вероятно, провела ночь у какого-то мужчины. Поскольку ничего нельзя было поделать, мне пришлось набраться терпения и дождаться ее сообщения.

Я была измотана, мое тело умоляло о чем-нибудь, что могло бы повысить его энергию, поэтому я решила сварить кофе перед тем, как пойти в школу. Я не спала всю ночь, не в силах перестать прокручивать в голове вчерашние события.

Вчера вечером я бросила свою испачканную одежду в стиральную машину и долго принимала душ, как только вернулась домой. Я не могла прогнать все эти пугающие мысли и забыть о своем дне, так много образов смешивалось в моем сознании и усиливало мою тьму. Все хорошее, что я пережила летом, больше не имело ценности. Как будто этого никогда и не было.

Я закончила принимать душ, чувствуя себя еще хуже. В тот момент я была достаточно мазохисткой, чтобы искать аккаунты учеников школы в социальных сетях, беспокоясь, что они поделились чем-то, связанным со мной.

Обычно я не поддавалась желанию просмотреть их аккаунты, потому что всякий раз, когда я это делала, мне было очень больно. Пока я не видела эти фотографии и видео в Интернете, я могла притворяться, что их не существует. У меня могла быть иллюзия спасения.

Я видела, как они высмеивали меня, ставили лайки и делились моими самыми неловкими и ужасными моментами. Натали и Кристина были теми, кто всегда создавал шумиху вокруг меня и других бедолаг, над которыми издевались. Они подпитывали себя ненавистью, которую распространяли.

Я также могла притворяться, что они не создают фейковые аккаунты обо мне, публикуя всевозможные фотографии и сообщения от моего имени. Чем больше я жаловалась на эти профили, тем больше появлялось новых, поэтому я давно отказалась от попыток удалить их.

Иногда я жаловалась, что Интернет вообще был изобретен. «С глаз долой, из сердца вон» полностью потеряло свой смысл в 21 веке. Мы никогда не могли полностью скрыться от чьего-либо взгляда, потому что наши фотографии и видео могли легко разлететься по всему Интернету.

Я наткнулась на видео в кафетерии прямо перед тем, как лечь спать. Вид Джессики, сгорбившейся, когда в нее швыряют разными блюдами, снова зажег мои внутренности, с каждой секундой меня тошнило все сильнее. Я сообщила об этом, но сомневалась, что это что-то изменит. Если это будет удалено, кто может гарантировать, что это не будет загружено снова?

Те люди, которые сняли это и поделились этим в сети, побуждая других людей оставлять ужасные комментарии о жертве, были коррумпированными и извращенными. Это было негуманно, но так много одноклассников находили чувство достижения, соревнуясь в создании самых умных оскорблений. Безопасность в количестве. Было так легко присоединиться к вагону ненависти, когда ты был частью массы. Я почти не видела комментариев, осуждающих контент. Они были заглушены ненавистным большинством. Я вспомнила, что читала, что около девяноста процентов подростков, ставших свидетелями травли в социальных сетях, игнорировали ее, что объясняло, почему хулиганам это сходит с рук.