Ардан поблагодарил водителя (в Бальеро трамваи ночью не ходили) и, протянув тому две купюры и монетой суммарно на четырнадцать ксо, вышел на воздух.

Лицо обдал теплый, весенний ветер, принесший с собой ароматы терпкого кофе, сладкого чая, разговоров на веранде, искрящихся улыбок и звонкого смеха.

Бальеро не спал.

Улицы района буквально сияли огнями вывесок, витрин, блестящими фарами дорогих автомобилей, ярких украшений и столь же броских нарядов, порой расшитых кристалликами и блестками, а в случае мужчин — рубиновые запонки и крикливые перья в лентах у тульи шляп.

Здесь сигарный дым шел рука об руку с горожанами, а звуки музыки спорили с неумолкающим гомоном кто из них резвее.

В парках играли уличные музыканты, собирая вокруг себя любителей танцев и томных, философских разговоров, разбавленных бутылками вина или чего-то покрепче. Ровно до тех пор, пока слишком ретивый страж не заметит происходящее непотребство и не побежит в отчаянной попытке схватить смеющихся бедных художников, прелестных моделей, подающих надежды артистов, ищущих свою музу музыкантов, прямо на ходу декламирующих стихи поэтов и… скульпторов, смотрящих на происходящее с легкой ленцой и ощущением своего превосходства.

По бульварам, вдоль дорог, прохаживались эльфы и эльфийки, собирая на себе восторженные взгляды и купаясь во вспышках прозорливых фотокамер, сливавшихся в лоскутном одеяле ночных огней Бальеро.

Здесь крайняя бедность жила в тесноте с распутным богатством, таланты перемешивались с бездарностью, а воздушная, невесомая красота могла даже не заметить ужасов той же Пятой улицы.

Из всех районов столицы, включая Новый Город, именно по отношению к Бальеро Ардан испытывал неоднозначные эмоции. Может потому, что здесь не было той чеканной стати, одетой в платье мистики и загадки, что носил на себе Центральный район, к которому Арди успел изрядно привыкнуть и проникнуться душой.

Здесь царило веселье, беззаботный флер которого заставлял забывать о бедах и заботах недосужих будних дней. И те, лая озлобленными псами, стояли на границе притока Ньювы, отделявшего остров Бальеро от Метрополии.

— Вы свободны? — к Арди подлетела молодая девушка в легком платье, с шляпкой, мундштуком и черными, парчовыми перчатками по самый локоть. — Присоединяйтесь! Мы едем в кино! Вы составите нам компанию?

Кино… они с Тесс все намеревались сходить, ознакомиться с новым веянием культуры, смешанного с техническим прогрессом, но все не получалось. А девушка тянула его за руку в сторону автомобиля с откидным верхом, где сидело больше человек, чем предполагалось проектировщиками салона. Человек шесть, включая водителя.

Они смеялись, пили игристое, разливая по хрустальным бокалам и что-то кричали, приветливо размахивая руками.

— Простите, — Ардан слегка приподнял шляпу. — Вынужден отказать.

— Да? — хлопнул ресницами девушка. — Ну как хотите… но, если что — приезжайте на Двенадцатую улицу, третий дом! Завтра, после семи вечера, в моей квартире состоится домашний концерт Ранасо!

Арди признательно улыбнулся и кивнул. Он понятия не имел кто такой или такая — Ранасо. А девушка, не потеряв ни капли задора, помчалась дальше внутрь толпы искать себе спутника.

Бальеро…

Пока Арди брел по его улицам, утопая в звенящей, сверкающей ночи, его несколько раз звали компании молодых людей — от приглашения к обсуждению смысла жизни, к которому явно перешли уже далеко нетрезвые философы, до нового спектакля в Балетно-Оперном Императорской театре. Кажется, тот произвел фурор.

Неоднократно его приглашали в кафе и рестораны, где дышала ночным воздухом музыка, летя по клавишам и дрожа на струнах; звали на набережную, где среди фокусников, мимов и уличных портретистов танцевали люди; тянули в разные стороны и… Да, путь был не легкий. И не потому, что Арди какой-то весь из себя особенный.

Нет.

Особенность лишь в самом Бальеро. Приезжая сюда, ты никогда не остаешься один. Может потому, молодые, творческие люди и Первородные, слетались сюда сродни мотылькам на слишком яркое пламя. Чтобы в его тепле не чувствовать одиночества и холода черной реки, брезгливо поглядывающей на светлый остров из плена своего хладного гранита.

Ардан улыбнулся.

Бальеро всегда заставлял его вспомнить поэмы из свитков Атта’нха и потому даже мысли его складывались здесь поэтично и…

Арди замер. Следующий поворот вел на Седьмую улицу, а оттуда, через проспект, рукой подать до Пятой.

Легкая оторопь пробрала юношу и тот поспешил ускорить шаг, уже вскоре оказавшись на Одиннадцатой улице.

Обнаружить нужное здание не составило труда. По нечетной стороне, пятое от перекрестка. Как Ардан это понял?

Для начала оно выделялось среди прочих примерно так же, как выделялся бы любой элемент старой застройки Центрального района в Новом Городе.

Пышное и легкое, оно, тем не менее, превышало высотой линию крыш домов Бальеро. На фасаде белоснежные колонны держали на мраморных подушечках пирамидальный антаблемент, внутри которого, по фризу, с объемной надписью на старо-Галесском, шли триглифы, вертикалями опускавшиеся вниз, разделяя между собой метопы, с отпечатками сцен из сказок и мифов, постановок и пьес. И даже маленькие гутты у вершин колонн выглядели совсем необычно, и скорее напоминали музыкальные инструменты и элементы партитуры. И антик, паря над зданием, выглядел не просто «крышей», а чем-то иным, чем-то, стремящимся попасть в те же недосягаемые архитектурные дали, из которых явился купол Дворца Царей Прошлого.