— Деньги и власть сводят тебя с ума, Тревор. Ты не видишь очевидного.

— И чего же я не вижу?

— Того, что задумал Император.

— Этот Плащ, узурпировавший трон? Он видит лишь то, что ему показывают. Показывают те, кто куда могущественнее и умнее, чем кто-либо из нас. И уж тем более, чем Павел.

— Те… эти… ты постоянно говоришь загадками, Тревор. Будто ты какой-то гений. Но на деле ты просто делец. Как и я. Мы покупаем и продаем то, чего сами не понимаем и…

— Хватит, Тарик. Хватит этой высокопарной дряни. Если ты вдруг уверовал в политику и видение Императора, можешь пойти поклониться ему в ноги. Может быть он примет тебя в когорту своих имбецилов. Уверен, вы найдете много общего.

Поняв, что ни Тарик, ни Тревор Мэн не собираются заходить в спальню, Ардан с незнакомцем продолжили свой бой. Арди рванул вниз, на сей раз собираясь, все же, подхватить колени убийцы, но не опрокинуть на пол, а поднять в воздух. Может быть ему удасться воткнуть голову незнакомца в балдахин и слегка придушить, а затем…

— Чтобы вы сделали со мной то, что Плащи сделали с Ириговым?

— Он сам виноват. Начал слишком зарываться. Вот и промахнулся. И это его мерзкое увлечение… если бы не Плащи, я сам бы нанял кого-нибудь, чтобы его… исчезли.

Но затем так и не настало. Убийца широко раскинул ноги в стороны, не позволяя Арду сместить свой центр тяжести, а затем на юношу посыпался град ударов. Сперва странной формы кулак едва не прилетел ему в солнечное сплетение, вместо этого ударив в предплечье. И, казалось бы, ничего особенного произойти не должно было, но юноше показалось, будто у него вся рука онемела.

— Виноват? Промахнулся? Так же, как и госпожа Леция Бри? Почему-то я не могу с ней связаться уже на протяжении трех лет.

Следующий удар пришелся, точно так же, в правую руку. Оба прямо в кость чуть выше локтевого сустава. Они обе повисли безвольными плетьми и убийца, усмехнувшись, бесшумно взмыл в воздух и, согнув собственные локти, собирался их использовать вместо топоров, чтобы сломать ключицы Ардана, не имеющего возможность поднять руки в защитном жесте.

А затем удушье и медленная, мучительная, но тихая смерть.

— Вся общественность в курсе, что Леция Бри неизлечимо больна и не покидает своего поместья. Делами компании теперь занимается моя семья. И, разумеется, мы все сгораем от нетерпения, когда Леции станет лучше… ой, увы, лучше ей уже не станет.

— Ты окончательно сошел с ума, Тревор… я тебя больше не понимаю.

И если бы не кровь матабар, кипящая в жилах, то именно это бы и произошло. Ардан, встряхнув плечами, чувствуя, как каждую клеточку в руках колит так, будто он их только что отлежал, перехватил удивленного убийцу прямо в воздухе и, держа того за одежду, уже почти было обрушил головой на столик, но…

— А ты и не способен. В своей тупой, жирной голове, ты не видишь ничего, кроме банального жрать, срать и трахаться. Ты жалок Тарик. Всегда был и всегда будешь жалким…

— Осторожней, Тревор. Не забывай, что я все еще Ле’мрити. И не важно, сколько у тебя денег и сколько стоят акции твоей компании. Ты не бессмертен. А у меня достаточно людей и стволов, чтобы отправить тебя на рандеву с Вечными Ангелами. Не путай мое нежелание конфликтовать с тобой и твоей семьей со слабостью.

… удержал в паре сантиметров от падения. Звук сломанной от удара мебели оказался бы слишком хорошо слышен, так что Ардан оказался вынужден держать незнакомца на вытянутых руках. А тот не отказался воспользоваться ситуацией.

— Надо же… у тебя остались зубы, Тарик? Хочешь поговорить серьезно? Тогда давай серьезно. Бомбисты просто пешки. Мне плевать на них. На их мотивы. И цели. И на тебя, кстати, тоже. Придет время, Тарик, и я сожру и тебя, и Ортарского. Выкуплю все ваши дела, а ваших семейных гнездах сделаю самые дешевые бордели. Чтобы там от запаха дерьма и грязных тел аж не вдохнуть было. И семья Мэн станет властелинами неба. А потом и земли.

Вновь извернувшись змеей, он каким-то хитрым, загадочным для Арда способом, обвил ногами руки юноши, а затем согнул колени, а вмести с ними оказались вынуждены согнуться и руки Ардана, приблизив небольшого мужчину к собственной голове.

— Ты сумасшедший.

Очередной град ударов фаланг указательных пальцев и руки юноши уже во второй раз на пару мгновений повисли безвольными плетьми. Но этих мгновений оказалось достаточно, чтобы убийца, как таракан, успел переползти за спину и дернуть на себя. И они оба, спиной убийцы назад, полетели в стену. И удар, пожалуй, был бы слышен, если не…

— А ты слабак. И трус. И дурак. Проваливай с глаз моих долой, пока я не приказал матросне скинуть тебя вниз! — последние слова Тревора прозвучали уже в сторону закрытой двери. — И не показывайся в гондоле! Иначе, клянусь прахом своего отца, я собственными руками тебя выпотрошу, ничтожество!