— Лили! — донёсся голос.

Она повернулась и увидела своих родителей, живых и здоровых. Они махали ей рукой, улыбаясь, как в старые, счастливые времена.

— Иди сюда, милая! Мы ждали тебя, — сказала её мать, распахнув объятия.

Лили шагнула вперёд, словно под гипнозом. Её рука скользнула по спине — там не было шрама.

— Это неправда, — прошептала она, но её голос дрожал.

Тем временем Рикард стоял в комнате, которая напоминала ему дом, оставленный много лет назад. В углу сидела женщина с тёмными волосами и мягкой улыбкой. Рядом с ней на ковре играли дети.

— Папа! — закричала девочка, поднимая глаза и подбегая к нему.

Рикард не смог пошевелиться. Он хотел сказать, что это невозможно, что они не должны быть здесь, но слова не шли.

— Мы так долго ждали тебя, — сказала женщина, её голос был таким же, каким он его помнил.

Он сделал шаг вперёд, его металлические пальцы дрожали, когда он пытался дотронуться до её руки.

— Этого не может быть… — его голос сорвался.

В этот момент в глазах Лили появились слёзы. Она шагнула ближе к своим родителям, и её мать обняла её. Ласковые руки и тёплый голос, которых она не чувствовала с детства.

— Милая, мы здесь. Всё хорошо, — прошептала мать.

В голове Лили зазвучал шёпот, едва уловимый, но нарастающий.

— Останься. Здесь всё, чего ты когда-либо хотела.

Голоса вокруг Лили и Рикарда становились всё громче. Картины перед ними становились всё более реалистичными, а реальность, которую они знали, постепенно затухала.

Лили чувствовала, как её сердце наполняется теплом, которое она давно забыла. Её мать нежно гладила её по волосам, а отец стоял рядом, его сильная рука лежала на её плече.

— Ты так изменилась, моя девочка, — с улыбкой сказала мать. — Но ты всё равно наша Лили. Ты ведь останешься с нами? Здесь нет боли, нет опасности.

Лили закрыла глаза, наслаждаясь мгновением. Её голос был почти беззвучным, когда она спросила:

— Это всё… настоящее?

— Конечно, милая, — ответил отец, его голос звучал уверенно. — Ты ведь чувствуешь это, правда?

Лили кивнула. Травы вокруг шуршали, ветер трогал её лицо, и всё казалось таким реальным. Она вспомнила ночи, когда пряталась от врагов, и дни, проведённые в борьбе. Здесь ничего этого не было.

— Останься, Лили, — повторила мать, её голос звучал как песня. — Мы здесь всегда.

Тем временем Рикард стоял посреди комнаты, окружённый теплом домашнего уюта. Его жена держала в руках чашку горячего чая, её взгляд был наполнен любовью.

— Ты устал, Рикард. Устал от всего этого, — сказала она, протягивая чашку. — Здесь ты можешь быть собой. Без боёв, без страха.

— Папа, поиграешь с нами? — спросил мальчик, держа игрушечный мяч.

Рикард провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Но в нём что-то ломалось. Он сделал шаг вперёд, сел на корточки и обнял сына. Металлические пальцы осторожно сжали его плечи, а в груди разгорелось чувство, которое он давно считал потерянным.

— Как это возможно… — прошептал он.

Жена присела рядом, её рука мягко легла ему на плечо.

— Не думай об этом. Просто будь здесь. Мы скучали по тебе, Рикард.

Голоса, окружавшие их, становились всё тише, будто не хотели мешать этим мгновениям. Иллюзия работала идеально, и реальность постепенно вытеснялась из их сознания.

Лили сидела на крыльце белой хижины. Мать разлила чай, и его аромат наполнял воздух. Её отец рассказывал историю о своём детстве, а она смеялась, как тогда, когда была ребёнком.

Но что-то в этом смехе звучало неправильно. На мгновение ей показалось, что отец повторяет одну и ту же фразу:

— Ты наша девочка.

— Ты наша девочка, — его голос прозвучал снова.

Лили замерла, её взгляд стал напряжённым. Она посмотрела на мать, и её улыбка показалась слишком заученной.

— Ты останешься с нами, Лили? — снова спросила мать, но её голос прозвучал так же, как раньше, с точностью до интонации.

Лили медленно поднялась на ноги. Внезапно её шрам на спине заболел, словно напоминая о своём существовании. Она провела рукой по месту, где он находился, и ощутила жжение.

— Это неправда, — прошептала она, её голос дрожал.

Мир вокруг замер. Травы перестали колыхаться, ветер исчез, и всё застыло, как картина.

Рикард поднял взгляд, заметив, что его жена повторяет те же движения: ставит чашку, поднимает её и снова ставит.

— Это… цикл? — пробормотал он.

Дети тоже повторяли свои действия. Мальчик поднимал мяч, бросал его и снова поднимал, как будто застрял в заезженной пластинке.

— Нет, это не может быть… — сказал Рикард, отступая на шаг.