— Ты вернулась, — произнёс он тихо, но его голос разнёсся эхом, заполнив помещение.

Ласточка кивнула, доставая из пояса контейнер. Её руки были сжаты в кулаки, а дыхание ещё не успокоилось после долгого пути.

— Это важнее всего, что я когда-либо приносила, — её голос звучал хрипло, но уверенно. — В Долине Безмолвия готовится масштабная атака. Кларион планирует удар, который уничтожит всё.

Старейшина замер, не протягивая руки за контейнером. Его взгляд пронзил Ласточку, как будто он пытался прочесть её мысли.

— У нас есть доказательства? — наконец произнёс он.

— Всё здесь, — она передала ему контейнер, ощутив, как напряжение на миг отпускает её плечи. — У нас мало времени. Если мы промедлим, всё будет потеряно.

Старейшина осторожно взял контейнер и отошёл в глубину зала, исчезая в темноте. Ласточка осталась стоять одна, прислонившись к холодной стене. Она закрыла глаза и позволила себе на мгновение расслабиться. Её работа была сделана.

Корешок метался по узким переулкам, изрезанным тенями голографических вывесок. Его ноги скользили по мокрому тротуару, но он продолжал бежать, словно тени за ним вот-вот настигнут его.

Когда он достиг массивной двери, спрятанной под обломками старой башни, он лихорадочно набрал код на тускло светящейся панели. Секунда тишины казалась вечностью, пока дверь не сдвинулась с места, впуская его внутрь.

— Ты пришёл, — раздался спокойный голос из тени.

В комнате с низкими потолками, освещённой лишь несколькими тусклыми лампами, сидел Рикард Хартен. Его серый плащ и высокая шляпа отбрасывали на стены зловещие тени. Его золотые пальцы стучали по столу, издавая глухой металлический звук, эхом отзывающийся в помещении.

Рядом с ним стояла Лили Бонифер, её голубые глаза ярко светились в полутьме, словно она только что вышла из схватки. Её руки были сложены на груди, а на лице застыло выражение спокойной решимости.

— Задание выполнено, — выдохнул Корешок, с трудом переводя дыхание.

Лили чуть подалась вперёд.

— Ласточка в безопасности? Она добралась?

— Да, — Корешок кивнул, чувствуя, как капли пота стекают по его виску. — Она передала информацию «Теням Ночи». Всё прошло, как мы планировали.

Рикард улыбнулся, его губы едва заметно дрогнули, и взгляд стал острым, словно нож.

— Отлично, — произнёс он, поднявшись из-за стола. — Тогда можно начинать.

Его слова прозвучали как сигнал, от которого в воздухе повисло предчувствие надвигающейся бури. Лили посмотрела на карту, разложенную на столе, и тихо кивнула, её лицо приобрело холодное выражение.

Корешок опустился на ближайший стул, чувствуя, как его сердце всё ещё бешено колотится.

За пределами комнаты ночь в Брагаре продолжалась, тягучая и тревожная, словно предвестие катастрофы.

Ночь накрыла Долину Безмолвия, словно древний саван, скрывающий её тайны от любопытных глаз. Она раскинулась бескрайним морем чёрного песка, испещрённого алыми прожилками светящихся кристаллов, которые будто шёпотом передавали друг другу давно забытые песни. Лёгкий туман стелился по земле, поднимаясь из невидимых трещин, словно дыхание самой планеты.

На горизонте мерцали далекие звёзды, но их холодный свет не мог пробиться сквозь плотное покрывало облаков, что нависали над долиной, как тяжёлое предзнаменование. Здесь, среди этой мёртвой тишины, каждое движение казалось кощунственным, а каждый звук отзывался эхом, разносившимся по горам, что окружали долину подобно кольцу стражей.

Древние скалы, изъеденные временем, возвышались, как гигантские молчаливые фигуры, охраняющие покой долины. Их тени, удлинённые лунным светом, казались живыми, будто тянулись к тем, кто осмелится пересечь эту пустошь. Ветер, завывающий в узких ущельях, приносил странные звуки — то ли шёпот, то ли стон, от которого волосы вставали дыбом.

Долина Безмолвия не была пустынной. На её поверхности, если присмотреться, можно было увидеть крохотные силуэты существ, что двигались между камнями. Этих созданий нельзя было назвать животными в привычном смысле: они были частью этой земли, рожденные её странной, нездешней природой. Их глаза, если их можно так назвать, светились слабым голубым светом, сливаясь с кристаллами, а движения напоминали причудливую симфонию теней.

Но главной особенностью Долины была тишина. Это была не простая пустота звука, а что-то более глубокое, древнее, живое. Даже те, кто осмеливался ступить на её территорию, говорили шёпотом, будто боялись нарушить её покой. Путники утверждали, что эта тишина не просто наполняла воздух, но проникала в саму душу, вытягивая из неё слова, мысли и воспоминания, оставляя лишь глухой страх перед чем-то необъяснимым.

Эта долина была одновременно красивой и пугающей, манящей и отталкивающей. Здесь, под покровом ночи, оживали легенды и мифы, которые веками передавались среди жителей Инглизы. Но сегодня долина была больше, чем просто древнее место. Сегодня она была готова стать полем битвы, чьё эхо разнесётся по всей галактике.