– Сначала брось, потом посмотрим, – отвечает она с той особенной интонацией, от которой у меня всё переворачивается внутри.

– Уже бросил, – произношу с улыбкой.

Она наконец-то поворачивается ко мне. В её глазах пляшут озорные искорки недоверия.

– Не курю целый час, – уточняю я, небрежно опираясь спиной о перила рядом с ней. Чувствую, как её плечо едва ощутимо касается моего.

– Хм… – она прикусывает нижнюю губу, от чего мне хочется немедленно её поцеловать. – Ты что, действительно готов вот так резко бросить курить из-за меня?

– Ради тебя готов на что угодно, – мой голос звучит хрипловато.

– А если я откажу, то продолжишь? – в её тоне появляются кокетливые нотки.

– Ага, прям сейчас закурю, – достаю сигарету и демонстративно подношу к губам. – Уже тянет, говорю же – целый час продержался.

Медленно щёлкаю зажигалкой, наблюдая за её реакцией. Вики не выдерживает:

– Ладно-ладно, придётся спасать тебя от никотиновой зависимости, – она ловко выхватывает сигарету из моих пальцев. – И от возможного рака лёгких заодно, – добавляет, отправляя сигарету в полёт за борт.

– Эй… – притворно возмущаюсь я.

– Она тебе больше не понадобится, – в её глазах появляется то самое выражение, от которого у меня перехватывает дыхание.

– Тогда придётся занять свои губы чем-нибудь другим, – произношу низким голосом, наблюдая, как расширяются её зрачки.

Не дав ей времени опомниться, притягиваю к себе. Одной рукой зарываюсь в её шелковистые волосы, другой скольжу по спине, прижимая ближе. Её губы мягкие и податливые, с легким привкусом мятной жвачки. Бесцеремонно врываюсь языком в её рот. Она делает слабую попытку отстраниться, но я чувствую, как дрожит её тело в моих руках. Через мгновение она сдается, отвечая на поцелуй с такой страстью, что у меня кружится голова. Её пальцы впиваются в мои плечи, и я понимаю – теперь она моя.

Настоящее

Сижу в кресле у окна, наблюдая за свинцовыми облаками, что лениво ползут по небу, словно время замедлило свой ход. В последние дни воспоминания накатывают безжалостными волнами – то обжигающе яркими вспышками, то размытыми, как акварель под дождем, образами. Но сегодня с утра в голове будто прорвало плотину, и поток памяти хлынул неудержимо.

Вечеринка. Душный летний вечер. Звон бокалов и неискренний смех гостей. Рука Вики на моем плече – такая привычная и уже чужая. Её улыбка… И Дэйв… Мой лучший друг Дэйв, чей взгляд, теперь я понимаю, слишком часто задерживался на моей жене.

Горькая желчь подкатывает к горлу, обжигая изнутри. Пальцы впиваются в потертую кожу подлокотников с такой силой, что суставы хрустят от напряжения. Перед глазами, как кадры старой кинопленки, прокручиваются все те моменты, на которые я закрывал глаза. Их случайные прикосновения, недосказанные фразы, тайные взгляды через весь зал.

А потом – та роковая ночь. Ссора, похожая на взрыв, от которого дрожали стены. Её слезы, мои крики. Она уехала, хлопнув дверью, и через час разбилась на горной вершине…

Скрип двери вырывает меня из омута воспоминаний.

– Джейсон, смотри, кто решил тебя навестить. Твой друг – Дэйв, – Одри старается говорить ободряюще, но её голос звучит наигранно.

Я медленно поворачиваю голову. В дверях стоит он – всё такой же высокий, широкоплечий. Наши взгляды сталкиваются, и я вижу, как краска отливает от его лица, когда он замечает лед в моих глазах.

– Привет, старина, – Дэйв шагает вперед с деланной непринужденностью. – Как ты…

– У тебя хватило наглости придти сюда после всего, – мой голос звучит хрипло.

– Джейсон… – пытается вмешаться Одри, но я срезаю её:

– Ты спал с моей женой.

Слова падают в стерильную тишину палаты подобно выстрелам. Одри судорожно втягивает воздух, прижимая ладонь ко рту. Дэйв застывает на месте, его рука безвольно опускается.

– Ты спал с Вики. Мой лучший друг трахал мою жену в нашей постели, – ярость поднимается во мне подобно цунами. – А потом она погибла.

– Джейсон, послушай… – Дэйв делает еще один шаг, но я вскакиваю с кресла, несмотря на слабость в ногах.

– Не смей! Даже не приближайся ко мне! – меня колотит от коктейля из боли и бешенства. – Вон отсюда! Убирайся!

Монитор рядом начинает пищать чаще, отмечая скачок сердечного ритма. Краем глаза я вижу, как в палату вбегает медсестра, но всё моё внимание сосредоточено на человеке, которого я когда-то считал другом.

– Пожалуйста, вам нужно уйти, – слышу я голос медсестры. – Пациенту нельзя волноваться.

Дэйв пятится к двери, его лицо искажено виной и страхом. Одри стоит, застыв между нами, и по её щекам катятся слезы.