Может, память и подводит меня, но сердце… сердце, кажется, помнит всё. И глядя на её опущенные ресницы, на то, как она кусает губы, сдерживая эмоции, я понимаю – я должен узнать правду.

– Джейсон… Прости меня. Я не должна была приводить Дэйва.

– А чего ты ожидала? – внутри поднимается глухое раздражение, от которого сводит челюсть. Сжимаю в кулак простынь, пытаясь успокоиться. – Думала, мы обнимемся и станем лучшими друзьями? Что я как ни в чем не бывало буду общаться с человеком, который спал с моей женой? – я горько усмехаюсь. – Даже не помня об этом. Это подло.

Она опускает глаза, и я вижу, как подрагивают её длинные ресницы:

– Я знаю. Прости…

– Интересно, – добавляю с горечью, – он бы смог со мной дружить, если бы я переспал с тобой?

Одри резко краснеет – румянец заливает не только щеки, но и шею, исчезая в вырезе джемпера. Это мимолетная реакция, но моё сердце начинает бешено колотиться. Что это было? Смущение? Или… воспоминание?

– Прости, – шепчу я, проводя рукой по небритой щеке. – Не стоило это говорить.

Черт. От одной мысли, что между нами что-то могло быть, по телу разливается жар. Я невольно представляю её обнаженное тело, изгиб спины, тихие стоны… Нет. Нужно успокоиться. Эти мысли абсолютно неуместны.

– Одри, – мой голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. – Между нами что-то было? Скажи. Я… я тебя как-то обидел?

Она резко вскидывает голову, в зеленых глазах мелькает что-то похожее на панику.

– Нет, что ты! – её голос чуть дрожит. – Мы просто друзья, Джейсон. Всегда были только друзьями.

Она говорит это слишком быстро, слишком уверенно. Как заученную фразу. И почему тогда её тонкие пальцы так судорожно теребят край одеяла на моей кровати? Почему она не может встретиться со мной взглядом?

– Правда? – я наклоняюсь вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она отворачивается к окну.

– Конечно, – её голос звучит ровно, но я вижу, как побелели костяшки пальцев от напряжения. – Ты никогда меня не обижал.

Я откидываюсь на подушки, чувствуя странную смесь разочарования и возбуждения. В висках стучит кровь. Либо я схожу с ума, либо эта женщина что-то недоговаривает. И судя по тому, как моё тело реагирует на её присутствие – каждый вздох, каждое движение – мы были намного, намного ближе, чем "просто друзья”.

Память может подвести, но тело не лжет. И сейчас оно кричит о том, что эта хрупкая девушка значила для меня гораздо больше, чем я могу сейчас вспомнить.

– Мне нужно идти, – она резко поднимается, сумочка соскальзывает с плеча. В её движениях читается плохо скрываемая паника. – Увидимся завтра.

– Завтра в десять, – напоминаю я, не в силах оторвать взгляд от её дрожащих рук, пока она поправляет растрепавшиеся волосы. Как же хочется протянуть руку, заправить эту непослушную прядь за ухо…

– Да, – бормочет она, когда практически выбегает из палаты. Аромат ванили ещё витает в воздухе, дразня, мучая намеками на что-то важное, что я забыл.

Откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Под веками пульсируют обрывки образов: её пальцы, скользящие по моей груди, её приоткрытые губы, срывающийся шепот моего имени… Черт! Я с силой тру лицо ладонями. Эти видения – галлюцинации или воспоминания?

Что-то случилось между нами. Что-то, о чем все упорно молчат.

И я обязательно выясню, что именно.

Глава 25

Одри

Сегодня долгожданный день выписки Джейсона. Я нервно кручу в руках ремешок своей сумки, пока врач монотонно зачитывает длинный список ограничений. С каждым новым запретом лицо Джейсона становится все мрачнее.

– На ближайшие полгода полностью исключить любые экстремальные виды спорта, – врач делает акцент на слове "любые". – Никакого сёрфинга, скалолазания, прыжков с парашютом. Тренажерный зал тоже под запретом.

– Кажется, с экстримом покончено, – говорю я.

Смотрю на Джейсона, который сидит на больничной койке, будто его только что приговорили к пожизненному заключению. Его широкие плечи поникли, а в глазах застыло такое отчаяние, что у меня сжимается сердце. Он всегда был адреналиновым наркоманом – жил от одного острого ощущения до другого. А теперь всё это под запретом.

– Тебе придется прислушаться к рекомендациям врача, – мягко говорю я, складывая его вещи в спортивную сумку. От больничной футболки все еще пахнет антисептиком. – Если хочешь вернуться к своим безумствам, нужно дать телу восстановиться.