Хлопотно. Все эти переговоры, подтверждения, срочные перерасчёты и, самое главное, тот хаос, который неминуемо привносил своими нелепыми телодвижениями любой человеческий корабль в стройную гармонию окружающего мироздания.

В полной аналогии с падуком, у большинства из них не было шансов создать опытному мастеру никаких значимых проблем. Но всё равно были способы завести в тупик даже его.

Как же радовался пять лет назад Ли Хон Ки, когда его бакен в процессе беспрестанной гиперпространственной миграции оказался в пределах квадранта Ворот Танно. Этот противоположный Имайну и Новой Терре навигационный участок Фронтира славился среди контроллеров Цепи своим безжизненным спокойствием. Считанные пролёты автоматических зондов и исследовательских каргокрафтов создавали своим присутствием тот минимальный уровень неопределённости, который не позволял тебе заскучать, но вместе с тем никогда не достигал настолько значительных величин, чтобы доставлять заметные хлопоты.

Степенные наблюдения за горизонтом и партии с Чо Ин Соном исключительно составляли с тех пор размеренную череду предсказуемых событий и уверенных ответных действий.

Это было прекрасное время. Пока не кончилось.

Однажды квадрант Ворот Танно будто бы разом сошёл с ума.

Орды крафтов всех классов и размерностей от крошечных спасботов и разведсабов до гигантских кэрриеров и первторангов принялись шастать туда-сюда как целыми флотилиями, так и походными ордерами по нескольку штук или даже поодиночке, ничуть не смущаясь, что ставят тем самым в опасное положение отдельные сегменты и целые секции Третьей Цепи. Никаких попыток даже формального соблюдения установленного порядка прохода или хоть какого-нибудь графика не наблюдалось вовсе. В лучшем случае распоясавшиеся капитаны боевых корыт снисходили до ответа на вызов, но обыкновенно стандартным способом коммуникации было гробовое молчание команды. За них ответствовали кволы.

Там, за пределами Фронтира, в глубине Скопления Плеяд что-то творилось, и Ли Хон Ки не удивился бы, если бы узнал, что капитаны те давно мертвы, а крафты те ведомы домой исключительно механическими инстинктами осиротевших ку-тронных мозгов, но легче от этого контроллерам Цепи не становилось.

А становилось только хуже.

С каждым проецированием, с каждой новой волной внезапных прорывов угроза всё ближе подбиралась к Барьеру, сама же Цепь всё сильнее начинала раскачиваться над пропастью, набирая новые порядки дисбаланса, входя во всё новые резонансы, потребляя с каждым мгновением всё больше энергии.

Справляться с человеческим фактором контроллерам с каждым разом становилось всё сложнее.

Первым откровением случилась астростанция «Эпиметей». Неуклюжий сфероид словно был спроектирован так, чтобы создавать максимальные помехи при проецировании. Только заметив его в недрах гемисферы, Ли Хон Ки разом отбросил из головы все рассуждения о планах на ближайший ход и бросился к контрольному ложементу. Такие вопросы автоматике не поручишь. Тут нужна предельная чувствительность нервных окончаний и даже где-то инстинкт опытного музыканта, заранее предугадывающего возникновение лишних обертонов и паразитических гармоник.

Следующие бортовые сутки ему некогда было не то что отпустить контрольные сенсоры генерирующих каскадов Цепи, но даже банально отправить запрос на Квантум с целью уточнения целей и маршрута следования астростанции. Впрочем, каргокрафты Семи Миров славились своей необязательностью, вечно куда-то спеша и зачастую не до конца понимая, в чём конечный замысел тех перемещений. Капитаны кораблей при этом вели себя так, будто они все пуп земли, а не банальные космические извозчики на подхвате у белохалатной братии. Найди то, не знаю что — это для Квантума и Эру было вполне привычной постановкой вопроса. Потому Ли Хон Ки даже не особо придирался, с облегчением помахав «Эпиметею» вослед платочком и пожелав ему счастливого пути.

В конце концов, у каждого своя работа, а на вечно пустующих трассах Ворот Танно жаловаться на лишние тяготы как бы не приходилось.

Если бы Ли Хон Ки тогда знал, насколько он был неправ.

Потому что дальше началось такое, что былая репутация этого квадранта осталась далеко в прошлом в качестве разве что исторического анекдота.

Шарашащие туда и обратно флотилии, затяжные огненные барражи на пределе проницаемости каналов ухода, когда проецировались на последние не скомпрометированные вектора, оставляя за собой потоки распада кварк-глюонной плазмы.

Смутные тени «Лебедей», скользящие вокруг подобно призракам.

Юркие искры спасботов, увлечённо занятых той самой триангуляцией.

Ну и да. Только и разговоров в канале, что о мистическом фокусе.

Открытие его было случайностью, но случайностью показательной и во многом закономерной. Мозголомы Квантума обсчитывали какую-то статистику, полученную с самописцев бакенов Цепи и в какой-то момент обнаружили аномальный поток энтропии, пронизывающий Фронтир. Источник её и назвали «фокусом». Позже были обнаружены и другие подобные объекты на противоположном конце рукава Шпоры Ориона и далее, будто бы объединённые в единую сеть.

Теорий по этому поводу было построено миллион, одна другой бредовее, но большинство рассуждений в итоге сводилось к тому, что дальнейшие исследования фокуса могли дать дорогу новым механизмам проецирования, которые бы не порождали угрозу и позволили бы в итоге человечеству покинуть Фронтир.

Ли Хон Ки если и реагировал на все эти новости с ревностью контроллера Цепи, чья ценность для человеческой цивилизации как раз и состояла в том, чтобы обеспечивать защиту от угрозы, то всё равно признавал за теориями некоторую правоту. В конце концов, кому как не ему знать, насколько хрупкой конструкцией был Барьер и насколько важно было отыскать ему хоть какую-нибудь альтернативу.