По сути, каждый, кто погружался в дип, в это же мгновение исчезал в физической реальности, возникая снова не в большей степени, чем исчезал и возникал туннелирующий через преграду электрон. Но электроны неразличимы для порождающего их поля, неразличимы на базовом уровне. С людьми всё обстояло совсем не так. Экипаж этого корабля сейчас продолжает в некотором смысле существовать, осознавать себя. Точнее, осознает позже. Когда вернётся обратно в «физику».

Что случится, если Ли Хон Ки не дрогнет, останется недвижим, позволит маркеру корабля продолжить свой гибельный путь?

Только и всего — это будет равносильно факту, что для этой Вселенной этот корабль исчез сразу, ещё в момент начала прыжка. Исчез раз и навсегда.

У него никогда и не было ни малейшего шанса вернуться.

И сам Ли Хон Ки тут как бы и ни при чём. Мир математических абстракций зыбок и непоследователен.

Если же катившиеся у него в голове кубики лягут иначе, то коллапс волновой функции отчётливо покажет, что корабль уже пересёк границу Барьера и ничто в его пределах, никакие решения самого Ли Хон Ки ему не только не угрожают сейчас, но никогда и не угрожали вовсе.

Квантовая механика не предполагает причинности, воли, принятия решений. Есть только вероятность и безвольный наблюдатель, которому предстоит во всей красе лицезреть конкретную реализацию этой самой вероятности в зависимости от того пути по многомировому древу, который ему почему-то достался.

Глупости. Всё он решает. Даже если это всё — лишь зыбкая иллюзия несчастного одинокого как перст контроллера на борту скользящего в недрах дипа бакена. Сам он — никакая не математическая абстракция.

И даже если на минутку представить, что Ли Хон Ки и его 48 бакен сейчас и представляют собой не более чем такую же голограмму, натянутую на поверхность горизонта событий, это ему и только ему впоследствии предстоит жить со своими воспоминаниями и ему предстоит глядеть в глаза коллегам.

Ли Хон Ки звонко щёлкнул контрольными кольцами. Его пальцы побежали по гармоническим рядам, подбирая ассонанс к четыре-импульсу проекции приближающегося корабля. Как же он любил своё искусство. В эти мгновения ему подчинялись гармонии сфер, его руками творилась магия. Заставить само пространство забыть о несущемся через него потоке высокоорганизованной материи, вести себя так, будто на его месте был один лишь привычный танец мерцающих в пустоте виртуальных частиц. Физический вакуум. Убаюкивающий, неразличимый обман.

Здесь ничего нет. Не стоит ради ничего вспухать угрозой и бросать в бой разъярённые эхо-импульсы. Просто оставь и забудь.

И пространство забыло, пропуская корабль через натянутую мембрану Барьера.

Черти космачьи.

Разочарованию Ли Хон Ки не было предела.

Столько было эмоций, столько внутренней борьбы, а всё зря.

Это трёпаный «Лебедь».

Ли Хон Ки проводил грозным взглядом удаляющийся корабль. Теперь понятно, почему тот молчал. Ещё бы. Удостаивать ответом какого-то контроллера, застрявшего на своём утлом бакене у надолго обезлюдевших Ворот Танно.

Тебя посадили, ты и сиди.

А стремительные обводы «Лебедя» лишь помашут тебе крыльями.

Этот волшебный корабль был способен проецироваться, не порождая угрозы. И разумеется, творение летящих было способно преодолевать Барьер без малейших проблем и вящих усилий со стороны контроллеров, живых либо механических. Ли Хон Ки мог и пальцем не шевелить, ничего бы «Лебедю» не стало.

Как он там рассуждал минутой ранее? Вероятность этому кораблю прибыть в точку назначения с самого начала была фактически равна единице.

Обидно.

Да и плевать.

Погасив гемисферу, Ли Хон Ки вернулся в свою каюту и отыскал в контактах Чо Ин Сона. Забыть и растереть их дурацкую размолвку, сейчас ему нужен был понимающий собеседник.

А таковым для него сейчас мог быть только другой контроллер.

И Чо Ин Сон откликнулся. Мигнул зелёный огонёк установки когерентного запутывания.

— Коллега, вы сегодня как будто не в форме.

— С чего вы так решили?

— Да тут, считайте, весь сектор наблюдал за вашими, хм, эволюциями.

— По вашему мнению, я был неправ?

— Когда решили не пропускать? Разумеется, правы. Предупреждение было, аварийный маячок не был активирован, принятие решения остаётся на контроллере. Но я не об этом.

— А о чём же?

— Вы могли опознать энерговооружённость «Лебедя» ещё на подходе, его курсограмму ни с чем не спутаешь.

— Хм. И правда. Ваше замечание весьма уместно, коллега. Видимо, я действительно не совсем в форме. Знаете, эти затяжные три года без единого пролёта кого угодно сделают овощем.