Томлин задумался. Уже хороший знак. Если вояка задумался, значит, как минимум, он не видит очевидных альтернатив. А вояки в любой непонятной ситуации предпочитают именно что очевидные решения. Бей или беги. Или бей и беги. Лучше конечно — просто бей.

— А ещё, — вкрадчиво продолжил Ламарк, — вам будет поручено прикрывать арьергард!

И вот тут случилось то, чего не ожидал никто. Вся кают-кампания разразилась дружным заливистым смехом. Сложно понять, что было тому причиной, сам ли идиотский повод для спора, или же то многомесячное напряжение, что накапливалось здесь с того момента, как показался «Лебедь». А может, и правда, шутка просто смешная получилась.

Хохотали все. Сползал всё ниже по креслу багровый Рабад, размазывал сопли по блескучей лысине Томлин, утирал слёзы Ламарк, сам Ковальский не мог успокоиться, наверное, минут десять, пришлось отпаивать себя всё тем же соком томарильи.

Отсмеявшись, все четверо вновь уставились друг на друга.

И прискакавшего на звуки и теперь ничего не понимающего Остерманна.

— Капитан, слушай приказ, перераспредели бойцов так, чтобы один из ботов в максимальном оснащении, полным боекомплектом и личным составом остался пришвартован к астростанции «Эпиметей», саркофаги всех гражданских также были перемещены на борт и плотно занимали весь свободный опрессованный объём. Остальной флот я отведу в сторону для безопасного прожига.

— Апро, полковник. Разрешите приступить?

— Апро, капитан. Но лично ты остаёшься на борту. Задача — по итогам прожига связаться с флотом у «Тсурифы-6» и проинформировать Адмиралтейство об итогах операции. Если в течение субъективных стандартных полуоборота не поступит новых вводных, мы в любом случае уходим на обратный прыжок, резервного заряда накопителей должно хватить. Вопросы?

— Никак нет, сорр!

— Свободен.

Пока вояки привычно расшаркивались друг перед другом, Ковальский успел заметить короткий кивок головы Ламарка и пусть нехотя, но послушно вышел из кают-кампании. Там его уже поджидал и Рабад.

— В чём дело?

Но Ламарк только головой покачал, уводя обоих астрогаторов в сторону персональных кают. Продолжили они разговор, лишь убедившись, что люк в каюту задраен, а звуковая изоляция активирована.

— Полковник наш наживку покуда успешно заглотил, но расслабляться в любом случае рано. Коллеги, что вы думаете о цели нашего прыжка?

Ковальский давно уже понял, что обращение «коллеги» в исполнении Ламарка идёт в ход исключительно тогда, когда ему от кого-то требовалось строгое следование инструкциям, а никак не открытая дискуссия, которую тот всё время старался изображать.

— Проверить проницаемость горизонта, вернуться в субсвет, связаться с «Лебедем».

— Почему именно с «Лебедем», почему не, как настаивает Томлин, Адмиралтейством?

Ковальский и Рабад недоумённо переглянулись. А какая разница?

— Ну, они же нас в некотором смысле и надоумили, что можно попробовать указанный канал. Может, нейтринный шторм уже и правда уже стихает.

Ламарк в ответ посмотрел на Ковальского как на слабоумного.

— То есть вы больше не согласны с общим мнением, что за нами всё это время следили, и вообще триангуляция фокуса тянет за собой довольно подозрительную цепочку событий?

Ковальский пожал плечами.

— Ну, в таком случае нам и проецироваться не стоит, потому что это тоже может оказаться ловушкой.

— Может, — согласился Ламарк, — но мы и так уже в ловушке. И самая большая ловушка — это упущенное время.

— Так как же быть?

— Полковник прав в том, что при контакте с Адмиралтейством или вообще Семью Мирами, шансы на то, что вся эта история станет достоянием максимально широкого круга лиц, принимающих решения, значительно возрастают. Этот же «Лебедь»… с ним дело явно нечисто.

— Что конкретно?

— Это вам следует у Томлина поинтересоваться, почему он не доверяет Конклаву, если это и правда Конклав, а не, скажем, наши разлюбезные спасители.

Ковальский лишь плечами пожал.

— И вы туда же. Ну ладно вояки, они ребята простые, но вы же учёный, доктор, от вас ожидать такой оголтелой алиенофобии всё-таки не хотелось бы.

— Я вовсе не это имел в виду, — тут же ответно всплеснул руками Ламарк, — кто бы там ни был на борту «Лебедя», эта история триангуляции фокуса с самого начала выглядела весьма запутанной и, я бы сказал, подозрительной. Во всяком случае готовились мы к прыжку в ожидании сигнала с разведсабов коммандера Тайрена при весьма сомнительных обстоятельствах и да, тот факт, что контр-адмирал дал санкцию к началу операции, лишь дождавшись, пока Воин покинет квадрант огневого контакта, он как бы говорит сам за себя.

— Осталось понять, что послужило причиной, а что следствием, — не сдержался в ответ Ковальский.

— А? — Ламарк непонимающе моргнул.

— Я говорю, вы исходите из того, что контр-адмирал что-то скрывает от Воина. Но может оказаться так, что это Воин как только понял, что триангуляция близка, тут же поспешил предпринять по этому поводу какие-то действия.

— Например?

— Например, смотался по ту сторону Барьера рвануть эти самые «глубинники».

Оба помолчали, раздумывая.