Главное тут не задерживаться, мы не дайверы какие, мощности «Эпиметея» на поддержание балба надолго не хватит, а оказаться в итоге на вольных просторах фрактального шестимерия дипа в планы собравшихся на его борту точно не входило. Да их попросту разорвёт на части приливными деформациями гравитационных волн. Гуттаперчивости разведсабов инженеры Порто-Ново золотому шару астростанции придать не удосужились. Никому бы не пришло в голову использовать её для подобных погружений.

Итак, приступим.

Удостоверившись, что Рабад вернул ему мастера, Ковальский парой отрывистых движений натянул на гемисферу галактическую координатную сетку. Злополучная Альциона D, разумеется, всё так же мерцала на своём обычном месте. Что ж. Пройдут десятки тысяч субъективных лет, прежде чем остальная галактика узнает о том, что случилось в Плеядах. А пока и старые карты ближайшего скопления сойдут. Космос штука медленная, во всяком случае на суетливый и кратковечный человеческий взгляд.

«Есть наведение, даю команду обратного проецирования».

«Ковальский, у нас аномалия на гемисфере».

Голос Остерманна звучал так же буднично, как будто он только что попросил за столом в кают-кампании терияки передать.

«Капитан, не понял вас. Повторите».

«У нас аномалия на гемисфере. Прямо по курсу проецирования».

Только тут Ковальский увидел.

И Рабад увидел.

И даже обыкновенно подслеповатый квол заметил, тут же походя врубив сигнал тревоги.

Там и правда творилось что-то несусветное. В глубине непроницаемого и потому безопасного фрактального пространства через границы локального балба к ним ломилось нечто вполне определённо материальное, причём с ясными намерениями сорвать им к чертям космачьим все планы на завершение прыжка.

Астростанция «Эпиметей», рекомендую следовать за мной, избранная вами траектория небезопасна. Повторяю. Астростанция «Эпиметей», рекомендую следовать за мной, избранная вами траектория небезопасна.

Ошибиться было невозможно. Это их звал «Лебедь».

Вот только ответить они не могли. Как бы ни была устроена хитроумная физика этого процесса, никакой сигнал изнутри балба наружу прорваться бы не смог. Да и эта летящая вдоль границ пространства тень была слишком неуловима, чтобы должным образом ориентировать апертуру сигнала. Нейтринные ловушки слишком капризны.

Можно было, конечно, проигнорировать предупреждение, банально, на свой страх и риск рванув в сторону изначально рассчитанной точки рандеву, но что-то Ковальскому подсказывало — кто бы сейчас ни обращался к ним с борта призрачного «Лебедя», откровенно лгать он бы не стал.

«Ковальский, балб тает, развернись соосно с ними и всплывай».

«Апро, капитан».

И точно, стоило «Эпиметею» сменить ориентацию квадрупольного момента, как уханье аварийного сигнала пропало, оборвалась и зацикленная запись потустороннего зова.

Да будет так. Похоже, особого выбора им не оставляли.

Команда ушла, накопители взвыли, выбирая из балба остатки диссипированной энергии ложного вакуума.

Тут же показались между багровой мерцающей ряби ходовых огней и первые слабые, словно колышущиеся на ветру отпечатки знакомых созвездий. Это уже вовсю надвигалось на них взбаламученное неуклюжей тушей «Эпиметея» зеркало файервола.

С шумом, плеском, фейерверком и прочими сопутствующими эффектами астростанция валилась в физику. Если они хотели прибыть незаметно, это был не тот случай.

Бум!

Ударные волны квантовой запутанности ушли в пустоту. Тут скоро станет жарко, очень жарко.

Законы неубывания энтропии — самые строгие законы этой вселенной. Строгие и мстительные.

Гемисфера буквально на глазах набухала угрозой.

«Эпиметей», забрасывайте якоря и срочно ложитесь в дрейф.

Как же Ковальскому надоело, что им постоянно все командуют.

Но что делать, он послушался. Так, где же это они? Ага. Ближайший слабенький красный карлик уютно мерцал в пятнадцати тиках справа по борту. Замкнуть на него якорь было проще простого. Энергия вновь заурчала в воротах накопителя.

А теперь-то чего?

Иду к вам, сохраняйте текущий курс.

Да они никуда и не…

Мысль Ковальский не додумал. Всего в паре километров от астростанции пронеслась крылатая тень. Тишина. Ни единого побочного каскада. «Лебедь» покидал дип так, будто из него был только что рождён. Впрочем, это была почти что правда.

Рядом с этим совершенным творением летящих террианские крафты смотрелись неуклюжими страшилищами, сущим недоразумением, едва ли не по чьей-то ошибке оказавшимся способным покорять большой космос. Это тоже была почти что правда.