Эхо-импульсы угрозы.

Барраж с горизонта событий способен сметать на своём пути целые космические крепости, не то что достаточно скромные по тоннажу рейдеры врага. Нужно только вызвать огонь на себя. Не ради этого ли Воин в своё время отправил Лидийское крыло в долгий барраж? Быть может, если бы не финнеанский мятеж, Ворота Танно до сих пор оставались бы в безопасности.

А что, очень похоже. Бакен Цепи в умелых руках контроллера обладает потрясающей способностью без малейших статистических искажений проецироваться сквозь горизонт. Но, одновременно, при желании эта его способность может быть инвертирована — с большим плеском ухнуть в субсвет смог бы разве что бурый карлик, каким-то чудом оказавшийся в дипе и решивший однажды его покинуть.

Последующие эхо-импульсы будут жевать бакен достаточно долго, чтобы накрыть барражом все застрявшие в субсвете рейдеры на полтора парсека вокруг. Это будет месиво. И это будет путь в один конец. Но Чо Ин Сон предоставит человечеству необходимую фору.

Осталось только отключить бакен 62 от Цепи, перестроив Барьер в резервную конфигурацию.

И можно начинать подготовку к обратному проецированию. До встречи в лучшем мире, Ли Хон Ки, и ещё раз спасибо за игру.

Ворота Танно уже набрякли угрозой. Осталось выпустить её на волю.

______________________

Джон Стюарт Белл — физик-теоретик. Сформулировал и доказал теорему, заложившую основы для экспериментальных исследований теоретической неполноты квантовой теории.

Глава III. Нелокальность (часть 7)

Флот уходил.

Нервно помаргивали факела маневровых тягачей, с утробным чириканьем то и дело касаясь силового панциря двух неповоротливых носителей, которые уже битый час не могли завершить предстартовый оверкиль. Куда более самостоятельные в плане манёвра среднетоннажные крафты классом не выше тральщика уже выстраивались на дальней гало-орбите, однако и их почти сформированный походный ордер никак не мог выровняться — по нему то и дело пробегала нервная дрожь синхронизации. Построение по-прежнему вело, закручивая в противоход общему движению и заставляя контрольные маяки по краям сектора отчаянно вопить в эфир про опасные сближения. В общую сумятицу вносил свой вклад и рой остроносых «валькирий», постоянно меняющих строй согласно командам будто спятившего оператора. Наконец, матово-чёрные, колючие на вид первторанги ирнов, будто бы плюнув на отстающих, уже принялись по очереди размыкать якоря накопителей, гася бортовые огни и постепенно расплываясь в звёздной ночи удаляющимися матово-чёрными кляксами.

Флот уходил так же, как и появился. Не объяснившись, ничего не сказав на прощанье.

Контр-адмиралу оставалось лишь молча сверлить его взглядом.

— Наконец-то вы останетесь здесь одни, как всегда мечтали.

Финнеан обернулся на голос и в последний момент всё-таки удержался от резкого замечания. В разом сгустившемся полумраке каюты за его правым плечом ангелом смерти темнела как всегда безэмоциональная фигура эффектора.

— Никогда я не мечтал ни о чём подобном. Тем более — такой ценой.

— Но разве это не прекрасный миг, разом оказаться во всём правым, пока Адмиралтейство, Конклав и все прочие занимались разной ерундой? Только вы настаивали на продолжении барража, только вы требовали от адмирала Таугвальдера скорее вернуться к Плеядам, в конце концов, даже триангуляция фокуса — во многом плод ваших усилий, но вас не слушали, да ещё и в итоге спустили на вас всех собак.

Голос Некст был привычно холоден, пусть и не без ноток сочувствия. Эффектор жалела малых сил, как не жалели они себя сами. Контр-адмирал опустил сжатые кулаки, жалея лишь о том, что его бипедальный дрон не в состоянии нанести этому существу сколь-нибудь значительный урон. К чертям космачьим вашу деланную заботу!

— Вы пробрались в мою каюту только затем, чтобы извиниться?

— Нет. В конце концов, я не имею никакого отношения к тому, что происходило на этой станции и вокруг неё. Это всё дела людей. К тому же, — тут эффектор обернулась, будто к чему-то прислушиваясь у себя за спиной, — уже поздновато для извинений, мы вряд ли когда-либо ещё увидимся, и налаживать эмоциональный контакт с вами только лишь затем, чтобы оставить о себе добрые воспоминания, нет уж, увольте. Моё эго чуждо подобной сентиментальности.

Контр-адмирал разом почувствовал, что остывает. К этой… живой кукле тяжело было испытывать какие-либо человеческие эмоции, даже банальную злость.

— Тогда зачем вы здесь?

— Задать напоследок пару вопросов, контр-адмирал.

За год пребывания на «Тсурифе-6» Некст не соизволила к Финнеану ни разу даже по имени обратиться. Но теперь у неё время нашлось.

— Я весь внимание, эффектор.

— Не дерзите, — Некст вся вдруг разом надвинулась на него — беспросветная тень с горящими глазами, — для вас это что, шутки? Ладно своя жизнь побоку, но чужие, вы ими готовы так же легко пожертвовать, как жертвуете своей? Я вижу, вы согласились на этот странный трибунал лишь затем, чтобы красиво потом принять положенный вам приговор. И с реющими флагами под оркестр пойти себе спокойно на дно, кормить тех самых легендарных космачьих чертей, которых вы так часто поминаете.

Хороший риторический приём, только несколько запоздалый. К тому же, его не так просто было подловить. Всё это он уже обдумывал сотни раз, и каждый раз приходил к единственному логическому выводу — чувство вины в его положении было попросту неконструктивным.

— Нет, не шутки. И я полностью осознаю свою ответственность за экипажи моих крафтов и персонал этой станции. Хоть они об этом меня не просили. Тем более, что история показала, что я был прав. Если бы не моё, если хотите, упрямство, мы уже потеряли бы и свой флот на обратном прожиге, и этот квадрант остался бы без прикрытия в самый ответственный момент. План Таугвальдера с самого начала был провальным, отступать к Воротам Танно было опаснее, чем держать строй до последнего. Это и был тот вопрос, на который вы хотели вы хотели меня попросить ответить, эффектор?