Наказуем непреклонно, неизбежно и необратимо.

Приговором была вечная жизнь внутри двумерной голограммы файервола, откуда невозможно было бежать, поскольку код для обратного квантового дешифрования фрактальной структуры того, что некогда погружалось в дип, отныне навсегда был обречён остаться там же, где и должен был раствориться в точности согласно постулатам классической теории относительности. Так поверхность коллапсара навечно сохраняет всякую упавшую на него информацию, но даже испаряясь, поверхность горизонта событий не выпускает эту информацию из своих цепких тенёт, навеки запутывая её с самим хаосом, материей ложного вакуума высших возбуждений.

Но точно также как нырнувший в недра коллапсара был обречён пронаблюдать весь свой гибельный путь навстречу центральной гравитирующей квантовой петле, пока его голографический слепок остаётся навеки захороненным за планковскую длину волны до файервола, так и погибший, растёртый в пыль на базовом, информационном уровне саб продолжал вечно плыть сдутым балбом меж двух пространств, служа вечным напоминанием прочим дайверам. Нарушитель законов причинности гибнет в высшем смысле этого слова, гибнет не только для будущего, но и для прошлого. Вся его мировая линия становится таким вот призраком.

Так что даже и без грозных крылий, вздёрнутых пинн и клокочущих рострумов самозваных спасителей Тайрену хватило бы ума воздержаться от всяческих попыток начинать творить историю. Обидно было другое. За них опять кто-то решал. Ирны, летящие, эффекторы, Вечные, Соратники, Воины. Что ещё должно статься с их несчастной расой, через какие ещё передряги человечество должно пройти, чтобы заслужить, наконец, доверие, заслужить право самим совершать ошибки и возможность самим же их исправлять?

Неужели никогда? Неужели нет шансов, всё, баста, приплыли?

И за какие такие грехи им всё это наказание! Люди не убивали Мать. Это сотворили Соратники. Люди отнюдь не добровольно покинули свой мир, этот выбор сделали за них. Эти самые летящие на пару с Ромулом. Не люди навлекли на себя дамоклов меч Железной армады, Бойня Тысячелетия ясно продемонстрировала всем, у кого в этой галактике были глаза — так или иначе эти твари придут за всеми.

Так в чём тогда смысл? Почему человечество оказалось в итоге заперто в клетке Барьера? Только лишь потому, что космачьи спасители явились и соизволили их спасти? Так лучше бы не спасали вовсе.

Любые размышления на эту тему всегда приводили Тайрена к подобному финалу. И каждый раз он непроизвольно тянулся к панели вызова. Превиос, советник, кто угодно, хоть бы и кто-то из спасителей. Пусть скажут, пусть ответят.

Впрочем, молчаливые тени Крыла продолжали хранить упорное молчание, так что к ним обращаться было бесполезно. Как и к Дайсу с Эй Джи. Эти если и думали своё в подобном же ключе, с Тайреном — коммандером Тайреном — предпочитали ими не делиться.

Оставались командирши.

Но с ними старый дайвер скоро сообразил, что любые попытки вызвать их на диалог в итоге сводились к довольно бессмысленной логической петле. Превиос с монотонностью квола талдычила своё про то что с миллионолетних перспектив всё это неважно и бессмысленно, человек слишком юн для всех этих парадоксов и дилемм, ирн же быстро низводила всё до фарса.

— Душечка, но ирны же спокойно живут за собственным Барьером и ничуть по этому поводу не сокрушаются!

После чего в канале раздавался её заливистый смех. Звучал он искренне, без подколки, как будто советник и правда не понимала, что с ними всеми не так.

Так что поневоле оставалось разбираться внутри собственной головы. Не с кволом же беседы вести.

Ну, или кто-то к Тайрену в личный канал сам стучался.

— Коммандер, мы так и будем ждать, когда они без нас решат, что с нами делать?

Это Дайс, самый рассудительный из своего экипажа. Где-то они все теперь? Кормакур увёл на спасботе, пока едва удерживаемая на плаву «Джайн Ава» полоскалась у самого файервола в нейтринный шторм от треклятых «глубинников».

Погодите. До Тайрена только сейчас дошло.

— Можно подумать, у нас есть какой-то выбор. Мы прорываться с боем не способны, эта галоша даже врубив прожиг их только насмешит. Ты мне вот что скажи, «глубинники», ну, эти, как их, мета-стабильные бран-гравитоны. Что мы вообще о них знаем, кроме названия?

Дайс помолчал, явно роясь в справочниках.

— Ничего определённого, квазичастица-анион, особая струнная свёртка компактифицированных измерений, своего рода гибрид между обычным гравитоном и суперсимметричным гравитино. Мета-стабильна в нейтринных полях, при распаде формирует каскад бесцветных истинных кварков, порождающий цепную реакцию фазового перехода обычной звёздной плазмы в кварк-глюонную материю, но, поскольку стрэнглетные ядра в первичной плазме нестабильны, то поглотившая «глубинник» звезда, неизбежно компактифицируясь, превращается в сверхновую.