Что ж, в этом тоже была своя логика, учитывая, к кому в дактили они пятеро попались. Везение, что уж там. Трёпаное космачье везение.

Они искали здесь следы фокуса и не находили, как до того поджидали свалившуюся им на голову астростанцию и тоже остались ни с чем. Но во всяком случае их шлюпка уцелела и они были свободны выбирать свою дальнейшую судьбу. Если бы их громогласное возвращение на родную брану не было тотчас замечено.

Вот уж повезло, как покойникам, — проворчал тогда Тайрен и был не прав. Ситуация их обстояла куда хуже. Если бы их попросту размазало при всплытии суперсимметричными каскадами или добило распадом наведённого альфа-водорода, у них по крайней мере не осталось бы иллюзий относительно свободы действий, сомнений в том, что у них был шанс вырваться. А так — сиди себе в клетке полоумно орущим котом, у которого оба выхода — на тот свет, и сомневайся в себе. А вдруг Тайрен попросту слишком туп, чтобы увидеть возможность иного исхода?

С другой стороны, тот и правда существовал, разве что суждено было ему пребывать в цепких дактилях трёпаных спасителей, кого же ещё. Тайрен с большим удовольствием доверил бы свою судьбу Железной армаде.

Летящие как всегда были верны излюбленной стратагеме — свалиться тебе на голову без спросу, сходу навязать непрошеную помощь, после чего поставить перед выбором — сиди себе в своей клетке или умри. Или умри непосредственно в клетке. Так цивилизационных масштабов дилемма Барьера повторялась в виде космачьего анекдота.

Осознавали ли летящие вообще этот конфликт, для Тайрена осталось загадкой. Спроецировавшись в субсвет, флот спасителей тотчас подхватил их как пушинку, но на этом всякая коммуникация и прекратилась. С ними общались через квола, отвечая монотонно и односложно. Нет сведений. Решение не принято. Вам следует отдыхать после пережитого.

Отдыхать, ха.

Тайрен как-то даже начал подозревать, что Превиос или ирн попутно могли вести с захватчиками что называется сепаратные переговоры, но потом сообразил, что уж скрывать это у них не было ровно никакого смысла — сам по себе этот факт ничего бы не менял, а просто так тихушничать, лишь бы позлить Тайрена — это уж было чересчур даже для эффектора и чужинца, что бы они там себе ни удумали. В конце концов, некоторое чувство боевого товарищества, после всего, что с ними всеми случилось после побега с борта «Эпиметея», наверное позволяло Тайрену, Дайсу и тем более Эй Джи ожидать от этой парочки хоть какой-то лояльности. Ну не стали бы они скрывать. В конце концов, у всех пятерых беглецов теперь была одна цель — так или иначе вернуться к своим. А в крючковатых дактилях летящих это было затруднительно. И потому, что бы там ни творилось все эти бесконечные дни между летящими, эффектором и ирном, Тайрен, пожалуй, предпочёл бы в их игры не вмешиваться.

Но и просто так торчать здесь тухлой консервой не желал.

Ещё бы понять, а каковы, собственно, альтернативы. Вся доступная взору Тайрена вселенная окончательно схлопнулась до жалкого огрызка в сотне тиков прямой видимости подслеповатых внешних рецепторов их раздолбанной шлюпки. С самого момента его пробуждения ни одна из звёзд на тактической гемисфере не сдвинулась и на пиксель, статично тлея на фоне Галактики, которую уже давно не называли Млечным Путём. Ха, давно. Собственно, в том времени, куда они все угодили, соскользнув с чужой браны, её как раз всё ещё так и называли.

Отчего-то подсознательно Тайрен продолжал путаться, считая это нежданное прошлое собственно будущим. Это же так логично — после долгого космического путешествия герои дорам всегда возвращались домой, а там уж минули столетия. Каково это, будучи одним из аргонавтов, вновь узреть брега Итаки, но не в руинах, а девственно пустыми. Ничего из построенного поколениями твоих предков ещё попросту не существует, а сам твой род по прежнему влачит жалкое существование в отсталости и прозябании на жалком клочке тверди под названием Старая Терра, выпасая коз и одеваясь в шкуры. Ну, не совсем так, но всё равно ощущение странное.

Первым побуждением Тайрена при осознании случившегося, точнее, ещё не случившегося, было наскоро зафиксировать галактические координаты и на полном ускорении двигаться в субсвете туда, навстречу старым ошибкам. Исправить то, что следует исправить, отыскать Ромула, посмотреть ему в глаза и строго спросить — готов ли ты услышать не то, что тебе нашептали в уши Вечные, но правду: о мраке Века Вне, о космической тюрьме Барьера, о гибели Матери? Всё это ещё впереди. И всего этого ещё можно избежать.

Нет, нельзя.

Тайрен бросил взгляд на настороженные тени Крыла спасителей.

Эти шутить не будут, их заградительное построение сразу дало понять несчастной шлюпке — стоило её экипажу хотя бы помыслить о разогреве мощности на воротах накопителя, сразу же последовал бы молниеносный и неизбежный ответ.

Острые клювы дефлекторов поля без малейшего стеснения сверкали пронзительно-голубым черенковским свечением. Любая попытка отправить сигнал или начать прожиг, не говоря уже о первоначальном плане двигаться в субсвете, была заранее обречена.

Впрочем, та же мысль — двигать к Сол-Системе — первой пришла в голову Эй Джи, и сразу же упёрлась в стену противодействия. Обе их самозваные командирши со всей присущей им яростью высказались тогда против ещё до всякого появления спасителей, а теперь-то чего.

Их можно было понять, от возможных временных парадоксов разом начинало пульсировать в висках и неприятно подташнивать. Дайверы были наслышаны от старших боевых товарищей, те пугали рассказами о призраках сабов, беспомощно дрейфующих вдоль субсвета, не в силах ни спроецироваться окончательно, ни быть навеки поглощёнными шевелёнкой дипа. Запутанные с файерволом тени, бледными плазмоидными медузами колышущиеся в гравитационных приливах. Такова была судьба экипажей, которых угораздило пересечься в топологическом пространстве с собственной проекцией, смещённой вперёд или назад вдоль оси времени, что вовсе не было запрещено в самоподобном фрактальном шестимерии дипа. Здесь временная координата не была выделена из всех прочих, для тех же, кто туда проникал из физики, время как бы продолжало течь по своим неумолимым законам, и коллапс волновой функции вдоль его оси, как и любое другое нарушение причинности, был наказуем.