— У летящих хороший флот. Но их шансы не так уж велики. И они об этом знают.

Палец Тайрена указал в глубокий тыл ордера спасителей, где мелькнул и погас отчётливо тревожный маркер. На его месте медленно расплывалась небольшая клякса остывающей плазмы.

— Они только что уничтожили нашу шлюпку. Если я правильно понял намерения Симаха Нуари, оставлять врагу технологии осуществления активного прыжка Виттена они не намерены. А значит, они и нас уничтожат, если подвернёмся под горячую руку.

Советник сощурила глаза, шмыгнула носом и вдруг издала серию плохо различимых свистящих и чирикающих звуков на грани слышимости. И корабль ей тут же ответил, сменив разом тональности звуковой палитры, что сопровождала происходящее в гемисфере.

— «Лебедь» активировал последовательность прожига.

Тайрен тут же дернулся обратно в галерею.

— Где наши ложементы? Бежим, времени мало!

Но ирн осталась стоять, как вкопанная.

— Техническое совершенство этого корабля невероятно, вы прыжка даже не заметите. Меня беспокоит другое.

Тайрен устало опустил руки, но вернулся обратно в рубку, или что там это было.

— Не тяните, советник.

— Меня беспокоит, куда он нас должен доставить. Симах Нуари иногда бывает донельзя непредсказуем.

Ей ли не знать.

Метки ордера спасителей разом исчезли из недр чужинской гемисферы. Инициацию прожига, как ирн и обещала, Тайрен даже не заметил.

Глава III. Нелокальность (часть 2)

Мичмана снова подрались. Второй раунд за корабельные сутки. На этот раз — прямо на мостике, если навигационную рубку «трёх шестёрок» вообще можно было именовать столь громким именем.

Лихтер-рудовоз, как и положено каргокрафтам подобного класса, был примитивной пузатой лоханкой без собственной ходовой и с минимальной способностью поддерживать жизнеобеспечение в опрессованном объёме кабины, потому всеми управляющими синапсами его бортовых систем мог бы легко оперировать местный квол-задохлик. Вся же команда, помимо горе-капитанов, в итоге сводилась к разномастным слесарям да сантехникам — ребята могли шустро задраить неловко распахнутый в открытый космос иллюминатор или затянуть течь во внешнем контуре охлаждения допотопного фузионного реактора, но этими водопроводными изысками их специалитет и заканчивался. По сути, на всём корабле было всего два настоящих навигатора — капитан да старпом.

И ровно две трети их списочного состава представляли мичмана Златовичи.

Те самые, что всерьёз бились сейчас на виду у всех собравшихся. В мясо. В кровищу. До клацающих у вражеского уха зубов, до придушенного хрипа, до вздутых жил.

Никто не обращал на них ни малейшего внимания. Каждый, кому хватило ума согласиться на участие в этом безумном рейсе, наблюдал подобные сцены уже сотню раз.

Спустя пять минут эти двое воссядут в обнимку на ближайшем ложементе и примутся, морщась от боли в помятых рёбрах, в голос ржать над собственными тупыми шуточками, которые они станут провозглашать исключительно хором.

От этой беды могло быть единственное средство — запереть одного из них на «Тсурифе-6». Все прочие пары так и поступили. Собрались вдвоём. Обговорили. Кто-то плакал, расставаясь, кто-то сыпал проклятиями, кто порассудительней — банально кинул монетку, кому лететь, а кому оставаться.

У Златовичей монетка каждый раз натурально вставала на ребро. Они даже для смеха показывали этот фокус всем желающим, неизменно вызывая восторг собравшихся.

Так что когда Кабесинья-третий в приказном порядке отправил обоих с глаз долой, все оставшиеся на борту станции, наверное, только вздохнули. Но всем прочим отобранным на этот дурной ковчег приходилось теперь мириться с их никак не прекращающимися выходками.

— Отставить! Р-равняйсь! Ыр-рна! — гаркнул фальцетом вошедший Лао-Чжан, с трудом протискиваясь мимо сопящей на полу кучи перепутанных рук и ног. — Всему экипажу боевая готовность, есть отметка.

С этими словами он одышливо рухнул на ближайший операторский ложемент, что жалобно скрипнул под немалым весом.

Удивительно, но его призыв возымел своё действие. Мичмана разом затихли, с пыхтением принимаясь разниматься. Удавалось им это с ясно видимым усилием.

Старпом Горак, повинуясь властному жесту посланника, тут же развернул тактическую проекцию так, чтобы всем стало видно. И правда, впереди что-то отчётливо маячило. Судя по расстоянию до объекта, от точки обнаружения тот успел отдрейфовать своим ходом вдоль галактического меридиана максимум на полутик.

— Разрешите выпустить зонд, господин посланник?

Лао-Чжана, не путайте с Да-Чжаном, все собравшиеся здесь почему-то побаивались и отчаянно перед ним лебезили.

Ещё одно мановение перстней, и картинка на поверхности гемисферы тут же прянула навстречу, приближая едва заметную точку.

— Стопудей это наше корыто. Вылитое.

Мичмана, рассупонившись и временно пребывая в состоянии, не омрачаемом эмоциональными фокусами своего когерентного сознания, в кои-то веки не гыгыкали, не тряслись в падучей и вглядывались в ретрансляцию картинки с зонда даже с некоторой тревогой. Но никто на них не обращал особого внимания, все знали, что это ненадолго. Скоро их опять переклинит и снова всё пойдёт по кругу.