— Было это триста лет назад, — начал он, глядя на Самсона с сиянием в глазах. — Святой Феодорий пришёл к племени гоблинов в далёких восточных землях. Он рассказывал им о чудесах и милосердии Святой Матери, но сердца их были жестки, как камни. Они метнули в него копьё и, думая, что убили его, ушли.

Самсон слушал его, сохраняя на лице скептическую усмешку. Его сапоги издавали глухой стук по булыжникам мостовой, а руки прятались в карманах старого кожаного плаща, укрывавшего его от морской сырости.

— И что дальше? — ухмыльнулся он, поворачивая голову к Лаврентию.

Священник, продолжая свою историю, склонил голову, будто цитируя древний текст.

— Феодорий же, будучи благословлён Святой Матерью, исцелил сам себя с помощью чудесной магии. Он снова пришёл к тому племени, и когда они увидели, что он жив, их охватил ужас. Они упали на колени перед ним и стали молить о прощении. А он их простил и обратил в веру всех до единого.

Самсон не сдержался и громко расхохотался, отбросив капюшон назад, чтобы встретить свежий утренний ветер.

— Никогда не думал, что религиозные истории могут быть такими забавными, святой отец! — сказал он, хлопнув Лаврентия по плечу. — Воскрешение, гоблины, испуг…

Лаврентий улыбнулся, не обидевшись на шутку, и лишь тихо вздохнул.

— Благословение Святой Матери приходит в самых неожиданных формах, капитан. Даже в смехе.

Вскоре они достигли нужного места — старого здания с покосившейся вывеской, где на мансарде, в одной из комнат, предположительно и остановился огр, о котором рассказала Скумбрия. Деревянная лестница под их ногами жалобно скрипела, как старый корабль, а двери на этажах были испещрены царапинами и засохшими пятнами от дождя. Когда они добрались до нужной двери, Самсон громко постучал, и эхо от ударов затихло где-то в глубине здания.

Дверь со скрипом открылась, и на пороге показался огр. Он был огромным и широкоплечим, так что чуть ли не касался головой покатого потолка мансарды. Его густая чёрная борода каскадом спадала на грудь, где виднелась татуировка в виде ящера — крокодила, вытянувшегося в грозной позе. Зелёные глаза огра блеснули настороженно, когда он прищурился, пытаясь разглядеть, кто к нему пожаловал. Он с трудом заговорил на ломаном агоранском, и голос его был груб, как хруст сломанной ветки:

— Кто вы… и что… надо?

Самсон на миг растерялся, не будучи готовым к такому грозному виду и трудностями с речью, но затем взял себя в руки и начал объяснять:

— Я капитан Самсон. У меня есть корабль, когг «Рыба-меч». Мне нужен кок для долгого плавания. Говорят, ты искал работу на кухне?

Огр, услышав знакомое слово, начал оживлённо кивать, его большие руки сжались в кулаки, и он стал сбивчиво объяснять:

— Да… был кок у капитана Мога… но Мог из клана Бледной Ночи. Я Гругг — из клана Танцующего Крокодила, — огр ткнул в татуировку на груди, будто она говорила сама за себя. — Мы разные. Он — хороший воин. Я — хороший повар.

Самсон хмыкнул, пытаясь скрыть улыбку. Он знал капитана Мога — сурового огра с пугающим взглядом и отличным знанием агоранского языка. Самсон помнил, как тот рассказывал про огровские пиры, и теперь ему стало интересно, что может предложить этот новоиспечённый кандидат.

— Мог, как я помню, неплохо говорит на агоранском, — заметил капитан. — А ты, я вижу, предпочёл сохранить свои корни?

Огр смущённо почесал затылок, словно пытаясь прогнать воспоминания о прошлом.

— Я… жил тридцать лет в деревне огров. Людей не видел. Язык… не учил, — проговорил он, его лицо покраснело, а взгляд нервно метался между Самсоном и Лаврентием.

Лаврентий, заметив его смущение, мягко улыбнулся и положил руку на мускулистое плечо огра.

— Это не проблема, — сказал он ласково. — Святая Матерь любит всех, вне зависимости от языка. Я помогу тебе выучить агоранский, и ты научишь нас тому, что знаешь сам. Так мы сможем стать хорошими друзьями.

Самсон хмуро посмотрел на священника и огра, обдумывая их слова. Морщинки собрались на его лбу, как волны перед бурей. Потом он вздохнул и кивнул:

— Хорошо, я возьму вас двоих в это путешествие. Но, Гругг, — он посмотрел на огра пристально. — Если хочешь работать коком, приди на мой корабль и покажи, как ты готовишь. Только так я узнаю, что ты не отравишь мою команду своей стряпнёй.

Огр мгновенно оживился, его лицо расплылось в широкой, несколько неуклюжей улыбке, и он с готовностью начал собираться, подбирая свои скромные пожитки. Из угла он достал обтрепанный рюкзак, в котором звякнули какие-то металлические предметы — видимо, ножи и кухонные приспособления. Самсон успел заметить старый, но ухоженный топор, привязанный к его боку, а также небольшой мешок с пряностями, которые огр аккуратно пристроил сверху своей скромной поклажи.

Лаврентий кивнул ему, а затем посмотрел на Самсона с лёгкой улыбкой, будто благодарил за шанс для огра. Самсон только махнул рукой и повёл их обратно к причалу. Внутри у него бурлило странное чувство: он знал, что связывается с опасной затеей, но этот союз с огром и священником мог стать именно тем, что нужно для успешного плавания.