Крысолюд Глезыр, стоявший поблизости, при этих словах закатил свои маленькие жёлтые глазки и пробормотал так, чтобы все слышали:

— Гном на борту… что дальше? Может, дракона позовём, чтоб веселей было?

Торрик лишь прищурился и с усмешкой закурил свою трубку, выпуская в сторону крысолюда густое кольцо дыма. Взгляд его был спокойным, но в нём читалась скрытая угроза, как у зверя, привыкшего к стычкам. Он не стал отвечать сразу, лишь выдохнул облако сладковатого дыма с ароматом чёрного меда и резного дерева, наблюдая, как оно тает в прохладном воздухе.

— Глезыр, — сказал Самсон, слегка нахмурившись, — Торрик здесь для дела. Нам предстоит не простое каперство и не перевоз контрабанды. Дело более рискованное, и не каждому оно по плечу.

Он сделал паузу, давая понять, что произнесенные слова несут особую значимость, и посмотрел на своих спутников. Торрик в ответ лишь кивнул и, покачиваясь на каблуках, медленно прошёлся по палубе, оглядывая старые канаты, паруса и мачты, словно оценивая состояние корабля.

Когда он дошел до бомбарды, стоявшей на носу — массивной старой пушки, что виделись уже не одно сражение, — он окинул её взглядом опытного мастера и чуть покачал головой.

— Запустили вы её, капитан, — хмыкнул Торрик, постучав по металлу костяшками пальцев. — Давно ей чистку делали? Да и пороховой заряд, поди, отсырел.

Самсон виновато пожал плечами, ухмыльнулся и развёл руками.

— Вот для этого я и пригласил тебя, Торрик. Ты ведь с пушками ладишь лучше, чем кто-либо. Надеюсь, сможешь вдохнуть в эту старушку новую жизнь.

Гном кивнул и, достав из кармана тонкий медный инструмент, начал осторожно разбирать заржавевший замок пушки, словно пытался выведать её тайны. Он был в своей стихии и, даже покуривая трубку, не мог удержаться от профессионального интереса.

— Никогда не был в Атоллии, — проговорил Торрик после паузы, изучая внутренний механизм пушки. — Но слышал, что там растет отличный табак, не чета тому, что в наших горах.

Самсон прислонился к мачте и с усмешкой покачал головой.

— Насколько знаю, Торрик, наш путь в Атоллию лишь транзитный. Долго там не задержимся — нам нужно в южные неизведанные моря. Там-то и ждет нас настоящее испытание.

Глезыр, не упустив возможности поддеть новичка, бросил ехидный взгляд на гнома:

— Ты, Торрик, точно готов к такому путешествию? Месяцами на борту, без своей каменной норы? Не затошнит без пещер и ваших уютных паучков?

Торрик прищурился и на мгновение сжал челюсти, но быстро взял себя в руки, отвечая с видимым раздражением, которое, однако, сдержал крепкой самодисциплиной:

— Я темный гном, сынок, а не какой-то там пещерный крот. Мы предпочитаем жить на поверхности, ближе к звёздам и ветру. Не путай нас со светлыми, если не хочешь случайно лишиться хвоста.

Глезыр сплюнул за борт и что-то невнятно пробормотал, но в этот момент мимо прошёл боцман, и крысолюд вернулся к своим обязанностям. Торрик между тем продолжил с интересом осматривать вооружение корабля, давая матросам советы, как лучше наточить абордажные крюки и закрепить канаты, чтобы те не дребезжали на волне.

Самсон, наблюдая за ним, почувствовал, что сделал правильный выбор, пригласив этого упрямого, но умелого гнома на борт. Впереди их ждало много испытаний, и каждый член команды был важен. Да, путь к новым землям обещал быть долгим и опасным, но, глядя на темные облака, собирающиеся над горизонтом, он догадывался: их плавание будет незабываемым.

Поздним вечером Самсон снова оказался в трактире «Крик утопленника». Лампы под закопчёнными абажурами освещали помещение приглушённым светом, создавая в уголках комнаты тёмные тени, в которых могли скрываться самые странные гости Бухты Брауна. За окнами слышался глухой рокот моря, которое в эту ночь казалось особенно неспокойным.

Самсона по-прежнему не оставляла забота о поиске нового кока. Проклиная неудачу, он вошёл в трактир и по привычке направился к стойке, за которой стояла загадочная хозяйка. Женщина средних лет, у которой половина лица была покрыта чешуёй, словно её кожа перетекала в рыбью. Глаз на чешуйчатой стороне выглядел странно и неестественно — как у морского хищника, следящего за добычей из тёмной воды. Она никогда не рассказывала, что с ней произошло, и никто не осмеливался спрашивать, хотя многие догадывались, что её прошлое скрывает не одну мрачную тайну. Все называли её Скумбрия, а её настоящего имени не знал никто.

— Скумбрия, мне нужен новый кок, — сказал Самсон, оседая на высокий табурет. — Может, у тебя на кухне найдется лишний работник? Кто-нибудь, кто знает, как управляться с кипятком и ножами?

Скумбрия покачала головой, поправляя повязку на запястье, которую она носила всегда, хотя под ней и не было видно ни ран, ни шрамов.

— Двое моих поваров и так еле справляются, капитан, — ответила она. И её голос был грубым, но тёплым, словно гравий, намытый на берег морскими волнами. — И они, если честно, уже подумывают сбежать отсюда. Тяжело в наши времена найти кого-то, кто согласится работать в трактире с моими… особенностями.