Крысолюд лишь отмахнулся, делая очередной глоток:

— Напиваться этим, Драгомир, пока нет никакого удовольствия. А вот на корабле… там нас настоящее вино и бренди ждут. Самое то, чтобы взбодриться перед приключением.

Боцман бросил на него косой взгляд:

— Словно забыл, что на носу у нас целая война с акулоидами. Всё тебе шутки да байки. Вспомни лучше, как капитана гарпии похищали. Вот где было веселье!

Лаврентий, заинтересованный, оторвался от доски и повернулся к ним:

— Гарпии? Никогда их не видел, только слышал о них в проповедях. Что за история, Драгомир?

Драгомир, скалясь, словно вспоминая приятный момент, кивнул.

— Ну да, было дело. Мы тогда плыли мимо атолла Трех Капитанов, как вдруг налетела целая туча гарпий! Схватили капитана, унесли на свои скалы, словно орлы ягненка. Мы причалили, взяли оружие и полезли спасать его, дрались с этими тварями на крутых утесах.

Лаврентий с любопытством спросил, немного краснея:

— А правда ли, что все гарпии — женщины?

Драгомир усмехнулся, подмигнув:

— Они выглядят так, словно все они — женщины, вне зависимости от пола. Но это, знаешь ли, их трюк. Такова природа обманщиц, чтобы заманивать доверчивых моряков и других разумных существ. Но в душе — дьявольские твари, ни разу не женственные!

Лаврентий покачал головой, искренне возмущаясь:

— Какая мерзость! В этом есть явное проявление тьмы, играющей на пороках чад Святой Матери. Такие существа заслуживают только осуждения.

Глезыр засмеялся и отпил еще вина, его глаза хитро сверкнули:

— А представь, если бы они выглядели как крысолюдки! Вот был бы номер, если бы нас на скалы крысолюдки утащили! Хе-хе!

Элиара, которая с самого начала молча ходила по комнате взад-вперед, резко обернулась к ним, сверкая глазами:

— Вам бы лишь морские байки рассказывать и смеяться, когда дело серьезное! А гоблины эти нас обманут, вот увидите! Они нас заманивают на верную гибель, чтобы разделаться с нами.

Драгомир внимательно посмотрел на неё, заметив резкий тон и непривычное беспокойство в её глазах:

— Ты стала какая-то странная последнее время, Элиара. Постоянно тревожишься, куда-то уходит твой спокойный ум. Может, что-то не так? Что тебя так тревожит?

Элиара на мгновение замерла, поняв, что почти проговорилась, но тут же одёрнула себя, её голос стал холодным:

— Я просто не хочу, чтобы мы все угодили в ловушку из-за вашего наивного доверия к этим дикарям. Безумец тот, кто полагается на дружбу с племенем, едва способным связать два слова.

Лаврентий молча смотрел на неё, будто видел насквозь, а потом медленно кивнул, делая в уме выводы. Он убеждался, что в поведении Элиары появилось нечто новое, что она явно скрывает. Но пока он не знал, что именно — только ощущение опасности, исходившее от её скрытности.

Крысолюд заметил напряжение в воздухе и снова фыркнул, отворачиваясь от этой сцены:

— Вот спорим, она что-то недоговаривает, а потом это обернётся для нас боком, — пробормотал он себе под нос, делая вид, что не обращает внимания на испепеляющий взгляд чародейки.

Элиара, вспыхнув от гнева, развернулась и вышла в ночную тьму, оставив Лаврентия, Глезыра и Драгомира размышлять о её странностях и о тревожных знаках, которые висели над аванпостом, как предвестие надвигающейся грозы.

На следующий день в лагере царила привычная суета, хотя напряжение перед предстоящими событиями не покидало никого. Гругг, размахивая половником, готовил всем еду и параллельно рассказывал свою историю так, словно она была байкой из старых времен:

— Ну, значит, вот как было дело. Наш клан Танцующего Крокодила и клан Бледной Ночи воевали за один маленький остров, который был посреди наших земель. Думали, пустой, а потом как нашли там жилы серебра — и понеслось! Умудрились даже разделить его пополам, но недолго радовались… Ни мы, ни они не отказались от претензий. И так воевали, что даже те, кто там жил, подняли свой клан — Серебряной Стопы. Ну, а потом капитан Мог решил, что не стоит лишаться воинов из-за какого-то клочка земли. Вот я и ушел в поисках нового места, где можно было бы стать сильнее, а не воевать за камни.

Лаврентий, который помогал разносить утренний паек, с удивлением заметил:

— Ты стал очень хорошо говорить на агоранском, Гругг. Почти без акцента.

Гругг, скромно улыбнувшись, пожал плечами:

— Когда не умел, говорили, что дурак, а теперь говорят, что слишком умный. Ну, я просто учусь слушать. А еще вы болтаете без умолку, приходится запоминать.

Самсон, сидя неподалеку и обдумывая предстоящий поход на белоголовых, вздохнул, строя планы на завтрашний день с тяжестью в сердце: