Гоблин смотрел на него с непонятным выражением лица, но затем кивнул, поднеся руку к груди в жесте, который, вероятно, означал искренность:

— Зубат быть много зло. Белоголов падать, гоблин, розовый и зеленый, жить мирно.

Самсон и его команда, пусть и с сомнением, решили довериться новому союзнику. Им предстояло серьёзное испытание, и каждый знал: если они ошиблись в своём решении, эта ошибка может стать для них роковой.

На улице шел нудный дождь, капли стучали по крышам и навесам, превращая землю в вязкую грязь. Команда готовилась к предстоящему походу на белоголовых акуломордых. У каждого были свои заботы. Самсон сидел под навесом и тщательно точил саблю, Галвина натирала кольчугу, чтобы та не заржавела в сырости, а Торрик оттачивал удары секирой, рубя воображаемых врагов.

Галвина бросила взгляд на затянутый серыми тучами горизонт и с усмешкой заметила:

— Надо было капитану взять с собой барда. Он бы наверняка сочинил поэму про наши приключения. Особенно о том, как я одним махом укоротила Тихого Ужаса!

Самсон улыбнулся, не отрывая взгляда от своей сабли:

— Честно говоря, я никак не ожидал, что на нашу долю выпадет столько всего. Но знаешь, я всё равно надеюсь, что когда-нибудь твоя победа над Тихим Ужасом будет увековечена. А если барда не найдем, так я сам рассказывать буду! — Он подмигнул.

Галвина смущенно опустила глаза и невольно заулыбалась, но тут же отвернулась, продолжая протирать кольчужные кольца. Торрик заметил её смущение и с улыбкой хлопнул её по плечу:

— Нечего тебе стесняться, девчонка. Ты — герой! Вот есть некоторые вещи, о которых лучше никогда не вспоминать, и поскорее бы они забылись, но уж точно не твоя победа над этим чудищем.

Галвина удивленно посмотрела на него, не ожидая услышать столь откровенные слова:

— О чем это ты, Торрик? Какие такие вещи лучше забыть?

Гном тяжело вздохнул, остановил свой тренировочный мах и прислонил секиру к стене. Затем провел рукой по мокрой бороде и собрался с мыслями:

— Знаешь, не всё у нас в Эбонской Олигархии так гладко, как можно подумать. Мой Дом Шадар'Лагот оказался замешан в грязных делах. Даже сама Малефия, директриса, обратила на это внимание. К счастью, я был рядовым штурмовиком и находился далеко от этих интриг, когда всё вскрылось. Вот и подумал тогда: а может, это шанс для меня — уплыть подальше, найти новый дом для дунклеров, где все начнется заново.

Самсон отложил саблю, прислушиваясь к словам Торрика, и взглянул на него с сочувствием:

— Похоже, всё стало совсем плохо для тебя, Торрик. Если ты решил сбежать так далеко…

Гном кивнул, его взгляд стал тяжёлым:

— Патриархи и матриархи моего Дома, если и живы, то точно не выйдут из пыточных. А для остальных… Ну, тут уж как повезёт. Может, кого-то назначат новым патриархом, а может, и в кандалы закуют. — Он пожал плечами, с неким горьким смирением в голосе.

Галвина нахмурилась и спросила, явно пытаясь понять тонкости политики дунклеров:

— Но ты же рассказывал, что вами правят синдики? Как же так получается, что эльфы управляют домами? Это что, два вида власти?

Торрик рассмеялся, его смех заглушил стук дождя по крыше:

— Да, правят дунклерами синдики. Но дома… Дома всегда под управлением темных эльфов. Это запутанная система, но она работает. Или работала до недавнего времени.

Галвина покачала головой, едва понимая его:

— У вас такая сложная иерархия, Торрик. Никак не пойму, как в этом не запутаться. У нас всё проще: король, а под ним лорды и рыцари. Примитивный, как ты говоришь, феодализм. Но зато понятно, кто кому подчиняется.

Торрик снова затянулся трубкой и выпустил клубы дыма, улыбаясь:

— Да, ваш феодализм проще. Но и у нас, и у вас одно общее — власть имущие всегда стремятся усложнить жизнь простым смертным.

Самсон снова взялся за саблю, его голос прозвучал задумчиво:

— Знаешь, жаль, что мой старый друг Элизар отказался плыть с нами. Столько же всего он пропустил. Столько удивительных событий! Но он предпочёл остаться в тепле и безопасности.

Дождь продолжал стучать, накрывая аванпост, а слова их разговора терялись в глухих лесах Самсонии, где в тенях прятались неизвестные угрозы и древние тайны, ожидающие тех, кто осмелится их разгадать.

Глезыр, присев на бочку, склонился над кружкой, где плескалось молодое, слабоалкогольное вино, приготовленное из местных фруктов. Он сделал большой глоток, но тут же скривился и с досадой пробормотал:

— Слабее эля! Надо еще настояться. Эх, вот бы на корабль вернуться, там, кажется, еще оставалось бренди.

Драгомир, сидя рядом, занимался чисткой своего пистоля, протирая его тряпкой. Он с улыбкой покачал головой:

— Тебе только дай повод напиться и накуриться! А нам предстоит поход. Вот попадёшь в ловушку с похмелья, будет тогда весело… — Он ухмыльнулся и подмигнул Лаврентию, который задумчиво писал формулы на доске у стены.