— Зубат сделал смерть старый розовый гоблин. Бойся зубат.

Гругг, всё ещё сжимая рукоять своего молота, хмыкнул:

— Ну, пока что зубат боится нас. Каждое их нападение заканчивается тем, что мы их загоняем обратно в море.

Гоблинский вождь топнул ногой по земле, как будто желая этим жестом придать словам вес:

— Зубат — зло. Зубат есть гоблин, гоблин есть зубат. Зубат много сильный, гоблин маленько слабый.

Глезыр подозрительно прищурился, затем резко вставил:

— А не ты ли, зелёный, съел тех «розовых гоблинов»?

Вождь тут же взъерошился, будто обвинение ударило его в самую душу:

— Розовый гоблин — добрый, давали камень радуги. Учить слова!

Галвина кивнула, стараясь сменить тему, чтобы избежать дальнейших недоразумений:

— Это хорошо, что ты научился нашему языку. Мы поняли, что вы враждуете с акулоидами, и мы тоже воюем с ними. Но сейчас мы должны уйти. Спасибо за предупреждение.

Она уже хотела развернуться и отвести своих спутников обратно в лагерь, как внезапно Глезыр, мрачно ворчащий всё время, неожиданно для всех вытащил из своего мешка жемчужное ожерелье, которое подобрал у озера. Он помедлил, словно борясь с самим собой, а затем протянул его вождю:

— Держи, это подарок. Может, это как-то поможет нам в будущем.

Гоблинский вождь, поначалу изумлённый, медленно взял ожерелье в свои когтистые руки. Он переворачивал его, рассматривая жемчужины, и на лице его проступило нечто вроде благоговейного восхищения. Его глаза сверкнули от благодарности:

— Большая спасибо! — сказал он, словно эти слова вызывали у него немалые усилия.

После этого обмена, обстановка немного разрядилась. Гоблины стали отходить, продолжая посматривать на странных гостей, но уже без той явной враждебности. Галвина дала знак своим спутникам отступить, и они осторожно покинули лес, оставив за спиной племя загадочных существ.

Когда они отдалились достаточно, чтобы не быть услышанными, Глезыр прошептал:

— Ну вот, видели? Я же говорю, они не все такие уж кровожадные. Хоть и странные.

Галвина хмыкнула, глядя на него из-под бровей:

— А ты, Глезыр, оказывается, не такой уж и эгоистичный, как кажешься. Надеюсь, это ожерелье им действительно пригодится.

Гругг хлопнул крысолюда по спине своей тяжёлой рукой, отчего тот едва не споткнулся:

— Может, зря я тебя клыкастой крыской называл! Может, у тебя и сердце есть.

Глезыр покраснел, но промолчал, довольный тем, что ситуация завершилась миром. Теперь их ждал лагерь и отчёт Самсону о встрече с новым, пусть и не таким уж дружелюбным, народом на Самсонии.

В помещении уже царил приятный аромат брожения — в бочке, заботливо поставленной Торриком, фрукты превращались в нечто, что вскоре могло поднять настроение уставшей команде. Торрик, отвлекаясь от своего ремесла, возился с незавершённой мебелью, пообещав, что скоро в их доме будут столы и лавки, как в лучших трактирах Эбонии. Но сегодня все обсуждали встречу с гоблинами, и Галвина детально рассказывала о странных гоблинах об их таинственном вожде с медным обручем. Драгомир задумчиво поглаживал подбородок, когда услышал её рассказ:

— Значит, это особая разновидность гоблинов… — пробормотал он. — Интересно, как они тут оказались, и сколько их ещё на острове. На материке я видел лесных, каменных и болотных гоблинов. Но эти — совсем другие.

Самсон нахмурился, задумавшись над услышанным:

— Если они действительно не агрессивны, может быть, мы сможем с ними договориться. Мирное соседство будет куда лучше постоянных конфликтов, особенно когда у нас и так забот хватает.

Глезыр гордо выпрямился и покрутил хвостом, чувствуя свою значимость:

— Ну, я же вам говорил, что подарок — это сильное оружие, ха! Я им одну… безделушку подарил, и вот, теперь признательны они мне будут какое-то время. Может, не навсегда, но уж точно на пару дней, ха-ха!

Гругг кивнул, соглашаясь:

— Ага, гоблины говорили, что эти акулоголовые перебили прошлую экспедицию. Видимо, кастелланцам не повезло столкнуться с зубатами раньше нас.

Капитан кивнул, явно ожидая подобного:

— Да, это неудивительно. Акулоиды не выглядят любителями договариваться. В любом случае, у нас куда больше проблем, чем разбираться с их варварскими повадками.

Разговор прервался, когда в помещение ворвался матрос с испуганным лицом:

— Там эта ведьма вернулась… Элиара!

Все подскочили и поспешили к выходу, чтобы встретить чародейку. Когда они вышли, перед ними предстала измученная Элиара, едва стоя на ногах. Её одежда была изодрана и покрыта пылью, а к волосам прилипли сухие листья и ветки. Она выглядела, как человек, который несколько дней блуждал без сна и пищи. Галвина первой бросилась к ней и крепко обняла, прижав к себе, словно не желая отпускать: