Галвина настороженно посмотрела на книгу, словно та могла заговорить или вызвать к жизни нечто зловещее. Она тихо сказала:

— Я всегда знала, что Элиара увлечена магией и загадками прошлого, но не думала, что это зайдёт так далеко…

Глезыр, проходивший мимо с бутылкой вина в руке, хмыкнул и встрял в разговор:

— А я ведь всегда говорил, что от этих книг один вред! Читаешь-читаешь, а потом думаешь, что сможешь разговаривать с богами. Вот и кончается всё тем, что сходишь с ума! Лучше бы она ром пила!

— Лучше бы она осталась с нами и не бросалась в такие безумные авантюры, — добавил Самсон, с трудом скрывая беспокойство. — Но она уже сделала свой выбор. Нам остаётся лишь укрепляться и держать оборону. Если повезёт, она вернётся к нам прежде, чем её найдут акулоиды или нечто похуже.

Лаврентий вздохнул, спрятав книгу под плащ.

— Я всё равно буду молиться за её возвращение. Пусть она одержима своими странными идеями, но её душа имеет значение.

— А я буду молиться, чтобы эти акуломорды не появились снова, пока мы не достроим укрепления, — пробурчал Торрик, закуривая трубку.

И пока ветер с моря трепал новоявленный флаг Самсонии, за деревянными стенами их маленького поселения кипели тревоги, планы и надежды.

Элиара сидела внутри просторного помещения в подводном городе. Его стены украшали кораллы, а свет пробивался сквозь прозрачные купола, создавая причудливые переливы на стенах. За массивным коралловым столом напротив неё сидели морские эльфы — Сиарлинн и Дрелонн. Чародейка не могла не восхищаться их безмятежной грацией, их плавными движениями, которые казались неестественно мягкими и текучими, словно вода. Она напряжённо слушала, размышляя над их словами.

— Значит, Аммонис предал Моргараса, вступив в союз с демонами? — Элиара склонилась вперёд, пытаясь уловить тончайшие нюансы в их ответах.

Сиарлинн засмеялась, и смех её прозвучал как мелодичный перелив волн.

— Так, но не совсем. Аммонис не просто отверг своего творца. Он решил уменьшить его силу, занять место Моргараса. Но он был умнее, чем кажется. Аммонис знал, что Пирион и его союз с демонами обречён на провал. Ведь он сам сообщил Гелии о заговоре Пириона. И когда Пирион был запечатан, Аммонис остался в тени, выжидая.

Элиара удивлённо нахмурила брови.

— Получается, Аммонис предал и Пириона? Как это возможно? Он играл на два фронта?

Дрелонн сдержанно улыбнулся, сложив руки на коленях.

— Не пытайся оценивать решения божественных сущностей мерками смертных, дитя. Для Аммониса важнее всего была его собственная сила. Его амбиции не знали границ, ведь он стремился к могуществу. Это нечто иное, чем людские предательства. Это… божественный расчёт!

Элиара, взволнованная услышанным, продолжала настаивать:

— Но почему тогда Моргарасу продолжают поклоняться, даже несмотря на его сон, а про Аммониса почти никто не знает?

Сиарлинн мягко кивнула, касаясь пальцами гладкой поверхности стола, словно поглаживая невидимые волны:

— Моргарас настолько силён, что даже спящим излучает свою волю. Вода — это жизнь, и он впитал в себя эту силу. А наш владыка умеет ждать. Он терпелив, как самый древний прилив. Когда настанет его час, он объявит себя миру. Аммонис станет новым повелителем океанов, но для этого нужно время. В этих делах нельзя торопиться. Однажды его имя станет известно всему миру.

Эльф наклонился ближе, его глаза, напоминавшие морскую глубину, пронзили взглядом Элиару.

— Но ты ведь не зря сюда пришла, не так ли? Ты ищешь ответы на свои вопросы. Может, тебя интересует нечто конкретное? Та пирамида на суше, верно?

Едва он произнёс эти слова, его глаза засветились загадочным огоньком, словно он ожидал этого вопроса всю свою жизнь.

Элиара сглотнула, чувствуя, как холод пробегает по её спине.

— Да… Что это за пирамида? Она не выглядит как человеческое строение.

Сиарлинн прервала его, объясняя более мягким тоном:

— Эта «пирамида» на самом деле не постройка. Это обточенная со всех сторон гора, Нексус. Когда-то она была целой, но была изуродована, её облик изменился. Внутри неё покоится сила, которая до сих пор живёт и дышит под камнем, как древний зверь в своём логове, и которую нельзя тревожить.

Чародейка вздрогнула, почувствовав дрожь в воздухе, словно от одного упоминания о скрытой силе.

— Но что это за сила, которая способна пугать даже вас, столь мудрых и могущественных? — спросила она с трепетом, опасаясь услышать ответ.