Да это же было совершенно неизбежно! Какие тут могут быть сомнения! Причем влюбился не только маркиз, но и она, Арианна, тоже. И вот теперь маркиз пришел к нему с просьбой помочь жениться на девушке!

— Вы хотите, чтобы я поговорил об этом с вашей матерью, с маркизой, и получил ее согласие на брак?

— Да. Моя мать создаст, конечно, определенные сложности, но с вашей помощью, я думаю, удастся убедить ее.

Священник с изумлением посмотрел на молодого человека. Тот явно бредил. Утратил чувство реальности. Или, вернее, рассуждает как влюбленный. А влюбленные, он знал это по собственному опыту, убеждены, что все вокруг понимают их чувства и готовы помочь им. Ему приходилось выслушивать на исповеди мужей, которые, влюбившись в другую женщину, обращались за помощью к собственной жене, чтобы она помогла им осуществить свою любовную мечту! Бывало, и женщины делали то же самое с мужьями. О, любовь заставляет видеть всех вокруг добрыми, славными, понимающими, словом, друзьями. Но это далеко не так. Как же теперь объяснить все этому дуралею?

— Маркиз, вы наследник знатного имени. Арианна — дочь крестьянина. Не только ваша мать будет против этой свадьбы, но воспротивится вся знать в королевстве и даже сам король.

— Моя мать свободная и сильная женщина. Она умеет настоять на своем. Она — главное препятствие. Если преодолеть ее сопротивление, все остальное будет проще.

— Но как?

— Моя мать может поговорить с королевой. К тому же она дружна со многими могущественными прелатами. И король в конце концов сдастся и признает мою любовь.

Падре посмотрел на него с сожалением. Любовь размягчает мозги, подумал он. Как мог этот умный человек допустить, что его мать станет обращаться к королеве с просьбой разрешить ее сыну жениться на крестьянке с Тремити? И как он представляет себе, что Фердинанд IV [15] Бурбон, король-бездельник, как его прозвали, правитель, которому ни до чего на свете нет никакого дела, вдруг «поймет его любовь»?

— Маркиз, королева Мария Каролина — сестра Марии Антуанетты, которую только что гильотинировали во Франции. Она ненавидит народ, ненавидит всех, в ком голубая аристократическая кровь не течет тысячелетиями, из рода в род. Она расценит ваш поступок не иначе как предательство.

— Падре Арнальдо, почему вы посвящаете меня во все эти проблемы? Почему не скажете просто, что поможете, поговорите с моей матерью? Почему вас заботит, что будет потом?

— Потому что вы попросили меня помочь вам жениться на Арианне. Жениться, а не изобразить женитьбу.

— Но я действительно хочу жениться на ней.

— А я хочу показать вам истинные препятствия для такого брака. Более того, есть еще кое-какие обстоятельства, которые не позволяют мне помочь вам. Не так давно ваша мать просила меня, чтобы я нашел для вас подходящую невесту. Маркиза смотрит на женитьбу с династической и политической точки зрения. Ей необходим союз с королевским домом, прочный союз. Аристократия переживает опаснейшие времена и не может позволить себе причуды и капризы. И я должен признать правоту маркизы. Она весьма обеспокоена, что вы можете увлечься какой-нибудь неподходящей девушкой. Она, конечно, не имела в виду Арианну, просто вообще тревожится. Поэтому и попросила меня присматривать за вами. Более того, просила использовать мое влияние, дабы убедить вас в доброте ее намерений. Я служу вашей матери уже многие годы. Понимаете теперь, что я не могу сейчас встать на вашу сторону, раз маркиза поручила мне отстаивать ее интересы?

Марио пришел в необычайное волнение.

— Но я люблю Арианну! А моя мать строит какие-то матримониальные планы и даже не говорит со мной об этом?

— Она непременно поговорила бы с вами об этом, если бы вы провели с ней хоть немного времени. Вы же пробыли здесь, на островах, целых два месяца, но так и не нашли времени хотя бы раз навестить ее.

Марио согласно кивнул.

— Да, это верно, но я и не заметил даже, как пролетели эти два месяца!

— Думаю, на самом деле вы просто опасаетесь встречи со своей матерью. Вы избегали встреч с ней, потому что не хотели, чтобы она помешала вам. Вы не могли говорить с ней о вашем новом чувстве и вот так упустили время. Если бы поехали в палаццо и провели несколько дней у матери, она непременно поговорила бы с вами об этом.

Марио поразился словам падре.

— Но я люблю Арианну, и она будет моей!

— Маркиз, я должен вам кое-что разъяснить, — холодно произнес священник. — Арианна для меня все равно что родная дочь. Я воспитал ее, вырастил. И не желаю, чтобы она страдала. Я не позволю вам сделать ее своей любовницей. Не допущу, чтобы она осталась здесь и годами ждала вашего приезда на Тремити. Я не хочу видеть ее слезы, ее мучения, пока ее возлюбленный занят то при дворе, то на войне, то разными интрижками… Ей шестнадцать лет! Ваше появление уже изменило всю ее жизнь. Ведь вы явились ей словно божество, словно посланник новой, счастливой поры. Она пока не догадывается, что ее ожидают горестные дни разочарований и мучений.

Марио молчал. Голос священника звучал твердо, искренно и неумолимо. Он мог быть опасным противником.

— Я вовсе не хочу сделать Арианну несчастной, — возразил Марио. — Положитесь на мое слово…

— Маркиз, я ничего не имею против вашего брака с Арианной. Я был бы только счастлив. Но помочь вам, к сожалению, не могу ничем. Не могу переубедить маркизу, ведь я обещал ей совсем другое. И я всегда держу слово. Поэтому пока я ничего не буду предпринимать. Если же Господу будет угодно и вы женитесь на Арианне, я, конечно, перейду на вашу сторону.

«Перейду на вашу сторону», — повторил про себя Марио.

Он бросился к священнику, протянув ему обе руки.

— Спасибо, падре Арнальдо! Вот увидите, все будет именно так, как я решил. Я сам поговорю с матерью. Теперь у меня хватит мужества.

Прелат поднялся и жестом благословил его:

— Пусть вашими мыслями и делами руководит Господь.

Рафаэль, покуривая, сидел под сливовым деревом и смотрел, как Лела, ее жених Антонио и сыновья Рокко и Пьетро, смеясь, соревновались, кто быстрее отыщет спелую дыню. Они бегали между грядками, приподнимая листья дынь, что росли вперемежку с кукурузой, и нажимали большим пальцем на кончик каждого плода. Если он мягкий, значит, дыня созрела. Почти ежедневно повторяли они эту забаву.