Она замерла, не в силах произнести ни звука.

— Лела… — проговорил парень.

Арианна схватила парня за руку:

— Что ты хочешь сказать? Что означает это «Лела»? Что случилось?

— Молния, пыльная буря, гроза, лошадь… Не знаю, что произошло, только она там, на земле… — парень едва выговаривал слова, губы его дрожали. Мария впилась в него взглядом, все еще на что-то надеясь, но тут парень произнес — Она погибла, Мария, она погибла, — и закрыл лицо руками.

Не издав ни звука, она распахнула дверь, выбежала из дома и уже на току, воздев руки к небу, испустила громкий отчаянный крик. Арианна вырвалась из объятий Марты, пытавшейся удержать ее в комнате, и бросилась вдогонку за матерью по дороге к маяку. Марта поспешила вслед за ними. Парень велел детям:

— Сидите дома, никуда ни шагу, запритесь, а я постараюсь догнать их.

Пьетро и Рокко, дрожа от страха, заперли за ним дверь и в слезах уселись на диване, прижавшись друг к другу.

Рафаэль увидел сквозь пелену дождя, что бежит жена, услышал ее крик, несмотря на раскаты грома, и бросился ей навстречу. Он задержал ее, не подпуская к Леле, которую Антонио обнял и покачивал на руках, словно баюкая. Но Мария оттолкнула мужа и закричала:

— Нет! Пусти меня! Это моя дочь, и я хочу видеть ее! Где она? — женщина вырвалась из его рук и бросилась к Антонио. — Дай мне ее! — приказала она.

Антонио посмотрел на Марию. Лицо ее было мертвенно-бледным, мокрым от слез и дождя.

— Она мертва, мертва, понимаете?

Мать опустилась на колени и, вырвав дочь из объятий юноши, прижала ее холодную, безжизненную голову к груди. Дрожащей рукой, все еще не веря в непоправимое, она перебирала ее волосы, нежно гладила их. Рафаэль попытался задержать подбежавшую Арианну, преградив ей дорогу.

— Нет, дочь, не ходи туда, слишком поздно…

Увидев, что все вокруг словно невменяемы, подоспевшая Марта закричала:

— Хватит! Шевелитесь! Нужно отнести ее домой. И займитесь Марией.

Антонио осторожно тронул Марию за руку:

— Надо отнести Лелу домой…

Она выпустила дочь из объятий и передала Антонио. Тот поднял тело и под дождем понес его вверх по дороге. Мать поплелась следом. Марта, ласково подтолкнув Рафаэля и Арианну, направила их к дому. Прижавшись к отцу, девушка позволила увести себя.

Арианна ушла на кухню сушить у камина свою одежду. Она смотрела на огонь, не обращая внимания на сновавших вокруг людей. Сбежались все соседи. Арианне казалось, что она видит кошмарный сон. Что нужно всем этим людям в их доме? Ведь Лела всего лишь уснула, только уснула! Почему они считают своим долгом припомнить какой-нибудь ужасный случай, связанный с грозой либо с холодной штормовой зимой? Чужие голоса сливались в раздражающий шум. Нет, не могла быть взаправдашней смерть Лелы.

И все же Арианна чувствовала, что ее уже нет рядом, что от нее осталось только платье и тело, подобное туловищу куклы — той игрушки, которую давным-давно подарил ей на Рождество падре Арнальдо. Душа Лелы отошла, и она, Арианна, уже никогда больше не будет; беззаботно смеясь, играть с сестрой. Куда же делась ее душа?

Надо спросить у падре Арнальдо.

Интересно, стало ли тело Лелы таким же ледяным и недвижным, как у того рыбака, что несколько лет назад скончался в своей лодке. Тогда ей было лет семь. Едва по селению пронесся слух, все бросились на берег. Взрослые что-то обсуждали, отчаянно жестикулируя. А дети наблюдали за девушкой, которая, упав на колени, плакала над рыбаком. Ребятишки не могли понять, отчего эта девушка так убивается. Они с опаской прикоснулись к телу и узнали, что быть мертвым — значит быть недвижным и холодным, как статуя в аббатстве. Но как это возможно, чтобы человек, который еще утром ходил, смеялся, вдруг превратился в камень? В тот вечер, вернувшись домой, Арианна долго плакала на груди у Марты. Она не понимала, зачем приходит к людям смерть. Она не хотела умирать.

Чья-то рука прикоснулась к ней. Арианна обернулась, и Марта протянула ей чашку с кофе. Девушка покачала головой и снова уставилась на огонь. Марта села рядом. Впервые она не знала, что сказать и что сделать, чтобы вывести Арианну из оцепенения. Девушка не плакала, не издавала ни звука, она лишь неотрывно смотрела на пламя в печи.

Вдруг раздался нетерпеливый стук, и Марта поспешила открыть дверь, дивясь тому, что кто-то отважился выйти на улицу в такое ненастье. Вошел священник, закутанный в плащ.

— Я находился на башне и видел в бинокль Рафаэля с детьми, убегавшего от грозы, а потом заметил, что к вам сбегается много народу, — объяснил он Марте. — Ну, расскажи, что у вас случилось?

— Так вы еще не знаете? — всхлипнула она. — Лела погибла.

Священник побледнел.

— А где Арианна?

— В гостиной.

Он бросился туда. Девушка все так же сидела, прижав руки к груди, и неотрывно смотрела на огонь в камине.

— Арианна, — осторожно позвал он, подходя к ней, и она поднялась ему навстречу.

— Молния! Ее убила молния! Она лежала на дороге, рот забит землей… мертвая.

Падре Арнальдо ничего не ответил, только обнял девушку и слегка побаюкал, как делал, когда она была ребенком. Но эта ласка не смогла успокоить ее, как прежде. Она позволила обнять себя, но вся напряглась. Падре взял девушку за подбородок и приподнял ее лицо, вынуждая посмотреть ему в глаза. Ох, как много недоверия увидел он в ее взгляде! Такое недоверие возникает у подростков, впервые столкнувшихся со смертью. Да, для Арианны смерть теперь уже больше не представлялась вымыслом взрослых, а стала реальностью, вошедшей в ее собственную жизнь. С гибелью Лелы девушке пришлось посмотреть смерти в лицо. И все же она по-прежнему не хотела верить. Ее глаза молили о помощи. Но как он мог объяснить, что всё случившееся — жуткая правда и необходимо принять ее? Нет, тут не помогут никакие слова.