Марио повернулся к Аппиани, задаваясь вопросом, что же так поразило художника в этой девушке. Она, несомненно, очень хороша. Однако помимо красоты её отличало еще что-то. Нечто «невероятное». Марио вспомнил уроки математики и теорию вероятности Паскаля. Насколько вероятно, к примеру, что при снятии молоды карт десять раз подряд выпадет туз червей? Вероятность исключительно малая, почти невозможная. Вот точно так же почти невозможной выглядела на этих островах и Арианна. Марио опять посмотрел на нее.

Родители девушек были темноволосыми, и сестра ее тоже, а она — белокурая. Родители — коренастые, плотного сложения, а она — хрупкая, тоненькая. Мать и отец неловкие в движениях, она же — легка и грациозна. Но самое главное, родители — люди необразованные, а девушка определенно обладала немалой культурой. Ее речь заметно отличалась от речи всех остальных в доме. Где она научилась так говорить?

Этот церковнослужитель, падре Арнальдо, очевидно, человек достаточно образованный. Мать говорила, что он вовсе не сельский священник, а неаполитанский прелат, впавший в немилость и отправленный в изгнание на Тремити. За едой Марио наблюдал за ним. Их взгляды часто встречались. И тогда Марио придумал, как разрешить задачу: надо прямо спросить о том, что его интересует.

— А есть ли школы на острове?

Все замолчали и с недоумением посмотрели на маркиза.

Ответил падре Арнальдо:

— Школ нет, но монахи из аббатства, как могут, обучают грамоте и письму мальчиков и девочек.

— Но ведь эти две прелестные девушки получили хорошее образование.

— Да, — подтвердил священник, — с ними занимался я сам, и мне помогал фра Кристофоро, и другие монахи тоже.

— Ах, знали бы вы, маркиз, — обрадовалась Мария тому, что наконец и она могла сказать хоть что-то, — знали бы вы, как заботливо, с каким старанием обучали их падре Арнальдо и фра Кристофоро. Особенно Арианну, потому что Леле, видите ли, больше нравится заниматься домашним хозяйством, и она не слишком охотно учится. А вот Арианна почти все время читает. История, география, французский, латынь… Верно, падре Арнальдо?

Марио поразило услышанное. Он знал, что и в аристократических семьях образование девушек обычно ограничивалось совсем немногим: пение, музыка, несколько французских слов. И здесь ему впервые довелось услышать о занятиях историей, географией и латынью.

— Неужели вы хотите сказать, что девушки что-то смыслят в латыни? Вам, Арианна, знакома хоть немного латынь?

— Да, маркиз. Я с восьми лет учила латинский язык с падре Арнальдо. И неплохо знаю его, как утверждают ученые люди! — и девушка посмотрела сначала на падре, потом на фра Кристофоро.

— Латынь? — удивился Марио.

— Да, латынь и французский. Падре Арнальдо часто говорит со мной только по-французски. Поэтому мне и пришлось выучить этот язык. Причем так выучить, чтобы меня понимали.

— Видите ли, маркиз, — добавил священник, — здесь, на острове, молодой девушке почти нечем занять себя. И остается много времени для чтения и бесед. И у нас с фра Кристофоро оказались только эти две ученицы, которые захотели не только научиться читать и писать…

Марио заметил, что Аппиани смеется. Он почувствовал себя неловко. Очевидно, на его лице отразилось чрезмерное изумление. Он опять взглянул на священника, согласно кивая его словам. Потом налил себе вина, отпил глоток, покосившись на художника. Аппиани прав, подумал Марио, я веду себя как мальчишка. Надо сменить тему, поговорить про рыбную ловлю.

После ужина все перешли в гостиную, которую Арианна назвала библиотекой. Фра Кристофоро по просьбе падре Арнальдо принес свою гитару и заиграл на ней. Потом монах попросил Арианну спеть. Девушка охотно согласилась. Она и не подумала держаться гордо и высокомерно, как следовало бы, по словам Марты, вести себя со знатными гостями. Рядом с фра Кристофоро она опять выглядела ученицей.

Марио сидел в кресле поблизости от камина. Он смотрел на Арианну, на фра Кристофоро, на лес за окном, и вдруг на какой-то музыкальной фразе почувствовал, что от волнения у него комок подступает к горлу. И невольно удивился столь сильному чувству. Опять взглянул на поющую Арианну, и в глубине его души шевельнулось нечто новое, неведомое: он понял, что счастлив, но счастлив как-то грустно. Ни малейшего повода для слез — и все же он готов был разрыдаться. И раньше случалось, что у него слезы наворачивались на глаза, когда он слушал музыку, а иной раз и при чтении стихов.

Но сейчас он волновался гораздо сильнее. Словно все его существо захватило и потрясло какое-то неведомое чувство, которое он не в силах понять и не хочет принять.

Да нет же, глупости! Ну бренчит на гитаре какой-то монах, ну поет песенку смазливая селяночка… Он старался отвлечь себя мыслями о чем-либо другом, что перенесло бы его из этого дома куда-нибудь в иные места. Он вспомнил Неаполь, дворцы, балы. Представил себе короля, королеву, военные маневры.

— Маркиз, не угодно ли?

Арианна держала небольшой поднос с бокалом белого вина.

— Хорошее вино, маркиз. Падре Арнальдо знает толк в винах.

Девушка смотрела на него чистыми, безгрешными глазами. Поблагодарив ее, Марио взял бокал. Девушка села рядом. Может, сделала это из кокетства? Нет, она так непосредственна. Неожиданно Марио захотелось, чтобы время остановилось. Чтобы все оставалось так, как в эту самую минуту в этой самой комнате — и музыка, и Арианна, сидящая рядом с ним, совсем близко, едва ли не вплотную. Ему хотелось на всю жизнь, навечно уберечь ощущение покоя и радости жизни, какое он испытывал в этот момент. Он постарался запомнить все, что окружало его.