Рафаэль сделал глубокую затяжку и выпустил дым, с удовольствием глядя на детей. Его радовали их веселые голоса. Радовался он и тому, что в этом году огород дал хороший урожай. Но больше всего сердце Рафаэля грело обручение Лелы. И жених для дочери нашелся отличный — этот славный Антонио, сын соседа, смышленый парень и хороший работник, а главное — любит Лелу. Его дочь не отличалась причудами, как Арианна. Они с Антонио молоды, простодушны. Чтобы развлечься, им достаточно всего лишь найти спелую дыню в кукурузе. Вот сейчас им это удалось.

Антонио поднял ее обеими руками, и она заблестела на солнце. Держа свой трофей высоко над головой, Антонио побежал вниз, к морю. Надо опустить дыню в воду, чтобы охладить ее. Потом они съедят ее там же, на берегу, опустив пятки в воду.

Жара разморила Рафаэля. Он растянулся под деревом, надвинул на глаза шапку и уснул под стрекот цикад. Проснулся он словно от толчка. Сколько же времени прошло? Он привстал. Солнце скрылось за тучами, затянувшими небо. Ветер взметнул рядом с ним клубы пыли. Взглянув на плоскую вершину холма, туда, где была уже скошена пшеница, Рафаэль увидел, что навстречу несется огромная туча пыли. Ветер все усиливался, под его напором сотрясались сосны. Рафаэль испугался. Он знал, какие грозы бывают на Тремити в августе. Вслед за пыльной бурей начинали сверкать молнии, громыхал гром, и на остров яростно обрушивались ливневые потоки. Гул дождя, рев моря и свист ветра сливались в один поистине адский вой.

Единственное спасение — укрыться в доме, запереть ставни и ждать, пока гроза прекратится. Он бросился в конюшню за лошадью, вскочил на нее и помчался на берег, к детям.

— Дети! Домой! Гроза начинается! Скорее! Лела, быстрее, быстрее садись на лошадь и скачи домой. Мы пешком доберемся, пешком. Скорее, садись, ну!

Лела вскочила в седло, и отец передал ей поводья. Испугавшись вихрящейся пыли и сильного ветра, лошадь закружила на месте, потом понеслась галопом, и девушка с трудом удерживалась в седле. Рафаэль с волнением следил за всадницей, пока та не скрылась за поворотом.

— Быстрее! Быстрее! — торопил он сыновей. — Бросьте все! Бежим! В грозу опасно стоять под деревьями. Скорее, скорее!

А сам все смотрел на поворот, за которым исчезла Лела. Недоброе предчувствие теснило ему грудь. Под хлеставшим наотмашь ливнем и бившим, как камни, крупным градом они бросились бегом к дому. Рафаэль держал за руку одного из мальчиков и все время оборачивался, чтобы убедиться, что Антонио ведет другого. Дети плакали. Все запыхались, но продолжали карабкаться вверх по склону, навстречу ветру.

У первого поворота их ослепила молния и оглушил ее сухой, чудовищный треск. Послышалось ржание лошади. Рафаэль отпустил руку сына и бросился вперед. Добежал до следующего поворота и увидел то, что с ужасом предчувствовало его отцовское сердце: ворох мокрой одежды на земле. Это было платье Лелы, вздернутое ветром. Почти не дыша, он сделал еще несколько шагов и наклонился. Лела лежала, уткнувшись лицом в землю, волосы ее уже засыпал град. Рафаэль опустился возле девушки на колени. Дождь слепил его, но он все же увидел, что глаза дочери широко раскрыты и застыли. Он даже не окликнул ее, не попросил отозваться, а лишь отодвинул со лба волосы, слипшиеся от грязи и града. Поднялся и совершенно потрясенный посмотрел по сторонам.

Куда же делась лошадь? Животное ли погубило дочь или ее убила молния? Подбежали Антонио и дети. Антонио бросился к Леле, приподнял ее и закричал:

— Лела, Лела! Нет, это невозможно! Невозможно! Что же произошло?

Рафаэль не шелохнулся. Он стоял твердо, широко расставив ноги, не обращая внимания на дождь и ветер. Рокко и Пьетро с плачем цеплялись за отца, но тот будто врос в землю. Напуганные криками Антонио и странной окаменелостью отца, дети схватились за руки и побежали к дому. Показались трое крестьян, гроза застигла их за работой на огороде. Один из них стал успокаивать юношу, тщетно звавшего свою Лелу, и постарался прикрыть его собою от ливня с градом, который все не прекращался и хлестал, как бичом. Другой крестьянин отвел Рафаэля под дерево, усадил на землю и тоже заслонил собою от дождя. Третий, молодой, высокий и крепкий парень, побежал за детьми. Он спешил догнать их, чтобы они не успели принести скорбную весть матери и сестре Лелы. Нагнав детей на току, парень схватил их за руки и велел:

— Не говорите дома ничего, я сам скажу!

Мария увидела в окно, как они подбежали, и распахнула дверь. Дети влетели в дом вместе с парнем.

— Господи, как же вы промокли! А где отец, Лела, где Антонио?

От холода дети дрожали и стучали зубами, не произнося ни слова, и прижимались к матери.

— Ну, ну, что случилось? Раздевайтесь! Арианна, неси скорее теплую одежду! Быстрее!

Девушка увела мальчиков в другую комнату. Там они сбросили мокрую одежду, и Марта завернула каждого в одеяло. Арианна принесла парню свитер:

— Сними рубашку и надень это.

Он покачал головой, опустил глаза. Тогда она схватила его за руку и тряхнула:

— Что случилось, скажи! Где остальные, отчего стучишь зубами, почему плачешь? Что случилось?

Молодой крестьянин высвободил руку и подошел к Марии. Прижавшись к оконному стеклу, женщина смотрела на улицу. Когда же появятся остальные?

— Мария!

Она обернулась и в испуге уставилась на парня. А он взял ее за руки и, глядя прямо в глаза, вымолвил:

— Мария, найди в себе силы… Случилось несчастье…