— Каким он, наверное, стал красавцем! — то и дело повторяла она.

— Конечно, — смеялась Арианна. — Во всяком случае, для меня. Надеюсь, воспитатели как следует подготовили мальчика к его будущей роли. Ведь он — граф Марко Веноза и должен оправдать имя, которое носит.

— Наш Марко красив и умен, я уверена, — заявила Марта.

— Ну конечно, — подхватила Арианна, — как говорится в неаполитанской пословице: «Каждый тараканчик для матери красавчик».

Генуя, столица Лигурии, произвела большое впечатление на Арианну. Перед движущимся к причалу судном поднималась плотная стена высоких зданий, каких Арианне еще не доводилось видеть, а поодаль виднелись роскошные дома и палаццо, похожие на театральные декорации.

Они остановились у банкира Гримальди, в его дворце на вершине холма. Хозяева этого великолепного здания, из окон которого открывался чудесный вид на залив, были потомственными банкирами испанских королей и, подобно многим генуэзским дельцам, обогатились на войнах, наживаясь и на победах, и на поражениях.

— Их богатство, — объяснил Марио, — не перетекало в новые капиталы. Оно не уходило из Генуи, а превращалось в великолепные палаццо.

Церемониал в доме Гримальди, согласно старинным обычаям, соблюдался строго. Для банкиров не существовало ни революции, ни Наполеона. Они пренебрегали ходом истории. Марио посоветовал Арианне надеть самое скромное платье и неброские драгоценности. К ужину пожилая синьора, хозяйка дома, вышла в строгом черном платье, а две ее дочери позволили себе лишь по нитке жемчуга.

Старый банкир слыл человеком от природы веселым и жизнерадостным, но за долгие годы привык слушаться своей супруги.

— Пусть тебя не обманывает его добродушный вид, — предупредил Марио жену. — На самом деле он очень хитрый, расчетливый делец и прекрасно умеет ворочать капиталами. Он связан со всеми финансистами Европы. Мне он оказал большую услугу, когда я решил перевести часть моей недвижимости в ценные бумаги, которые пользуются большим спросом.

Арианна напомнила мужу, что у нее тоже имелись связи с генуэзскими банкирами еще с той поры, когда она взяла в свои руки дела Джулио. Но ей еще не представлялся случай повидать банкиров в домашней обстановке, в семейном кругу.

— Дом, домашняя атмосфера многое может рассказать о хозяине, — заметил Марио. — Мебель, убранство, освещение, поведение слуг — все это отражение внутреннего мира, они свидетельствуют о ценностях людей, которые живут в окружении этих предметов.

За ужином разговор сразу же зашел о весьма затруднительном положении, в каком оказался Наполеон.

— Все мои коллеги, — заметил старый банкир, — признают, что ему нелегко будет восстановить огромную армию, хотя бы только половину той, что участвовала в русской кампании.

— У него нет больше ни гроша, — вмешалась в разговор жена. — В Испании — пуфф! В России — пуфф! — она сопроводила это «пуфф!» жестом, который оказался выразительнее самого междометия и красноречиво демонстрировал, как разлетелись по ветру финансы французского императора.

— Однако он все еще может прийти к соглашению со своими противниками, — заметил Марио. — Конечно, кое от чего ему придется отказаться. Но в Испании Наполеон показал, что способен на это. Он призвал на царство прежнего короля и удалил от престола собственного брата Иосифа.

— Да, но лишь после того, как он наконец понял, — возразил банкир, — что Испания будет сражаться до последнего солдата. Наполеону же не хотелось слишком надолго оставлять в Испании войска и обозы.

— Поверьте мне, маркиз, — решительно заключила старая синьора, — я хорошо знаю корсиканцев. Я всегда нанимала их прислугой по дому. Они сумасшедшие, легкомысленные и ни в чем не знают границ.

— Выходит, — заметила Арианна, — характер Наполеона объясняется его корсиканским происхождением?

— Ну конечно, моя дорогая! Наполеон — самый настоящий корсиканец. И даже не очень умный. Просто ему вскружило голову то, что Корсика перешла под управление Франции. Когда на острове распоряжались мы, итальянцы, корсиканцы знали свое место и оставались пастухами, земледельцами, рыбаками, солдатами, слугами… Это все, на что они способны.

— Наполеон, несомненно, легкомысленный человек, — поморщилась Арианна. — Достаточно вспомнить, как он провел русскую кампанию. Ему незачем было вступать в войну с Россией, никакой необходимости в этом не было. Он женился на дочери австрийского императора. Европа жила в мире. Ему следовало довольствоваться тем, что он уже имел. Однако надо признать, что он великий полководец. Вам не кажется, синьора?

Старая дама повторила свое «пуфф!» и покончила с полководцем:

— Везение, моя дорогая маркиза, вот и все. А теперь его не стало. И корсиканцы снова будут счастливы наняться в прислуги.

— Говорят, теперь солдаты уже не так боготворят Бонапарта, как прежде, — робко заметила одна из дочерей банкира. — Говорят также, что с тех пор, как он женился на Марии Луизе Австрийской, он стал редко бывать в войсках. Он лишь красуется, как герой, на парадах. А прежде ведь войска, которые он вел за собой, были готовы умереть за императора. В сражениях они следили за его плащом. Теперь же солдаты чувствуют, что он забыл о них.