— Буду, — наконец говорит он, выхватывая бутылку, затем делает глоток и морщится.

Когда очередь доходит до меня, я стараюсь игнорировать привкус бензина. Наверняка эта текила — одна из самых дешевых, но какая разница? Лишь бы болеть за МакКи было веселее, а ради Себа я собираюсь кричать так громко, как только могу.

Через пару минут мне становится жарко от выпитого; мы вчетвером начинаем болтать наперебой. Когда Иззи мастерски провоцирует Купера на очередную реакцию из разряда «ты-для-этого-еще-маленькая», я едва не задыхаюсь от смеха. Будь подколки в адрес старшего брата преступлением, она бы давно сидела в тюрьме.

— Чего это вы так веселитесь? — вдруг слышу я откуда-то со стороны.

В паре метров от нас, облокотившись о бортик, стоит Себастьян. Сунув перчатку под мышку, он ерошит непослушные волосы. Спортивная форма так ему идет, что при взгляде на него у меня моментально пересыхает во рту. Глубокий фиолетовый цвет красиво контрастирует с его светлыми волосами, обтягивающие белые бриджи выгодно выделяют все нужные места, а короткие рукава футболки подчеркивают бицепсы. Образ дополняют традиционная «боевая раскраска» и туго затянутый ремень. Даже обычный налокотник каким-то удивительным образом добавляет ему привлекательности — да это же просто смешно! И все же… меня не заботит, что подумают другие.

Я подбегаю к нему и просовываю пальцы сквозь разделяющее нас сетчатое ограждение. Я понимаю, что оно установлено для безопасности, но как бы мне хотелось поцеловать Себастьяна прямо здесь и сейчас.

— Выглядишь шикарно, милая, — говорит он. — Я рад, что ты пришла.

— Я тоже. — Я оглядываюсь через плечо на остальных. Они немного отходят, чтобы дать нам побыть наедине. Иззи радостно машет брату, и Себастьян машет ей в ответ. — Мне так жаль, что я не приходила на твои игры раньше.

Он пожимает плечами.

— Я счастлив, что сейчас ты тут.

— Каллахан! — зовет кто-то.

— Секунду! — кричит он в ответ, после чего обращается ко всем нам: — Развлекайтесь. Я потом к вам присоединюсь.

— Удачи!

Себастьян посылает мне воздушный поцелуй и трусцой возвращается к команде.

— Мне придется сильно постараться, чтобы не отвлекаться на тебя во время игры, мой ангел!

— Фу! — произносит Иззи. — Это до того мило, что меня сейчас стошнит.

— Прошу, не надо, — встревоженно говорит Купер. — Если ты снова меня облюешь, я этого не вынесу.

* * *

К концу четвертого иннинга команда МакКи опережает противников на два очка. Себастьян с первого же удара выбил дабл, отправив товарища на третью базу. До этого момента я не осознавала, насколько он хорош. Неудивительно, что он так переживал из-за неудач.

Наблюдать за его игрой невероятно интересно: о его свинге не зря столько восторженных разговоров — он и впрямь поставлен отлично; но вот в аутфилде он играет совсем по-другому: очень быстро бегает и аккуратно подает. Во втором иннинге, когда соперник, пожадничав, во время удара попытался проскользнуть на вторую базу с первой, молниеносный бросок Себастьяна отправил его прямиком на скамейку запасных.

Когда питчер Бингемтона заканчивает иннинг, мы с Пенни отправляемся в туалет. Пока я мою руки, внутрь заходят две девчонки, глупо хихикая и наваливаясь друг на друга.

— Боже, — говорит одна из них, пытаясь запереть на задвижку дверь кабинки, — он настолько горяч, что мне буквально хочется лизнуть его.

— Это да! — поддерживает ее вторая. — Да что же она не… Ага, вот так… А еще он Каллахан! Ну, или типа того. Это ведь наполовину правда, верно?

— Если уж папочку не заполучить, то, может, хотя бы его…

Обе девицы покатываются со смеху. Пенни поднимает брови.

— Это она о Ричарде? — шепчет она. — Бог ты мой…

Я подхожу к одной из кабинок и барабаню в дверь. Не знаю, что взбесило меня сильнее: их отношение к Себастьяну как к какой-то секс-игрушке или намеки на неполноценность его как члена своей семьи.

— Эй! Просто чтобы вы знали: когда вы обсуждали Себастьяна, его девушка слышала каждое ваше слово!

— У него есть девушка? — откликается одна из девиц.

— О не-е-ет, — расстроенно произносит другая. — Вот невезуха!

— Хватит болтать о моем парне, черт возьми! — говорю я и после небольшой паузы добавляю: — И о его отце. Это уже вообще ненормально.

Пенни дает мне пять.

— Вы только посмотрите на нее. Какая ревность!

— Это другое, — немного резко возражаю я. — Скорее раздражение.

— Пошли, — говорит Пенни. — Купим попкорн. Хочешь, возьмем с карамелью? К текиле нужна какая-то закуска.

— И кстати, он полноценный Каллахан! — кричу я, выходя из туалета. — А ничего не «типа того». Идиотки.