Сейчас записка лежит у меня в сумке, надежно спрятанная между страницами ежедневника. За день я пере­читала ее столько раз, что в сумме наверняка наберется не меньше двадцати минут, хотя на самом деле времени предаваться мечтам у меня особо не было. Когда я поделилась с профессором Санторо посетившим меня озарением, она сразу дала добро на доработку программы, но в результате пришлось готовиться к конференции еще усерднее.

Мой ангел,

Ну разве ты не рада, что мы стали друзьями?

С любовью,

С.

P. S. Спасибо.

С любовью. Любовью. Какую любовь он имел в виду? Задумался ли он об этом прежде, чем написать? Он использовал это слово в обычном смысле, как все, или хотел таким образом подчеркнуть, что страдает? Не­ужели слово «ангел» настолько связано в его восприятии со мной, что он стал называть меня так даже при письме? Одна часть меня хочет прижать эту записку к сердцу и никогда не выпускать из рук, а другая предпочла бы притвориться, что никогда ее не видела.

Тем не менее, закончив свои дела в лаборатории, я отправилась в его футболке на бейсбольное поле, где меня уже ждали остальные. Она фиолетовая, с белой надписью «МакКи» спереди и с числом семнадцать и фамилией Себастьяна печатными буквами сзади. Футболка чистая, но явно ношеная. Никогда бы в этом не призналась, но я несколько раз понюхала ее, пытаясь уловить его запах.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Пенни.

— А?

— Ты какая-то рассеянная сегодня. — Она тянет меня влево. — Наши места напротив третьей базы.

Я вслед за Пенни пробиваюсь через толпу. Говоря откровенно, я не ожидала, что на игру придет столько людей, так как большинство студентов разъехались по домам, но в их отсутствие поболеть за команду МакКи пришли жители Мурбриджа. Мимо нас пробегает пара ребятишек с перчатками. Рядом посмеивается группа мужчин в возрасте. Семья в одинаковых футболках с фамилией Перрин — должно быть, это один из членов команды — машет, чтобы не потерять друг друга из виду. Из колонок играет поп-музыка, заглушая гул голосов.

Себастьян, как никто, заслуживает подобной поддержки, и я рада, что болельщики так тепло реагируют, хотя сезон и оказался тяжелым для команды. Мне следовало бы появиться тут раньше. Я неоднократно ходила с Пенни на хоккейные матчи Купера, но на игре Себастьяна не была ни разу, а должна была бы посещать их с начала сезона. Пусть даже в качестве друга.

Я окидываю взглядом поле. Прожекторы освещают идеально подстриженный газон. За ограждением практически лес, по-летнему яркие листья деревьев шуршат на ветру. В МакКи много классного, но этот оформленный в бело-фиолетовой цветовой палитре стадион с его арками в верхней части трибун и кирпичными стенами кажется особенно стильным.

Обе команды уже разминаются на поле. Себастьян перебрасывается мячом с парнем, которого, если мне не изменяет память, зовут Хантер Керби. Наблюдая за ним в его стихии, я испытываю приятное теплое чувство. Всем, кому не безразличен Себастьян, прекрасно известно, что он обожает бейсбол с самого детства.

Неужели перспектива заниматься этим профессионально действительно так сильно его беспокоит, как он дал понять мне вчера? Или он просто перенервничал из-за интервью?

— Здесь здорово, — говорю я, опускаясь на свое место.

Мы сидим в первом ряду прямо напротив третьей базы, и обзор отсюда открывается замечательный. Себастьян будет совсем близко, и каждые пол-иннинга я смогу смотреть прямо на него.

Пенни оглядывается по сторонам.

— Ага. Недавно мы были на игре, все билеты на которую оказались распроданы — остались только стоячие места.

— Когда?

— Вы тогда не разговаривали друг с другом, — пожимает плечами подруга. — Но теперь это, конечно, не имеет значения.

— Верно, — говорю я, опуская взгляд и заливаясь краской.

— Поверить не могу, что ты еще не подготовилась к игре, — говорит сидящая с другой стороны Иззи и протягивает мне бутылку из-под воды. — Я вот уже успела.

— Это что, водка? — спрашивает Купер.

— Текила, — отвечает Иззи.

Он поднимает брови.

— Ты пришла к брату на игру с бутылкой текилы?

— Ой, я тебя умоляю! Как будто на твоих матчах мы не пьем.

— Ты вообще еще слишком мала, чтобы пить.

— Ты иногда такой забавный, Куп, — с умилением говорит она. — Так ты будешь?