Шрифт:
— Ну, и что там с ней? — Я стараюсь говорить как можно спокойнее.
— Она прислала мне пост то ли из «Инстаграма»?, то ли из «Твиттера»… Не помню, наверное, все-таки из «Твиттера». В общем, там твоя фотография в бейсбольной футболке — это, кстати, очень мило с твоей…
— Джана, — обрываю я ее. — Что такого ты там увидела, что позвонила мне целых пять раз подряд?
— Ну, — говорит она, — в посте было сказано, что ты собираешься работать в НАСА.
— Я — что?
— «В то время как Себастьян добивается отличных результатов на поле, его девушка Мия Ди Анджело совершает лабораторные открытия. Она изучает физику и астрономию и надеется однажды работать в НАСА», — читает Джана.
Я прячу лицо в ладонь. Я не говорила Зои ничего такого — значит, об этом ей проболтался Себастьян во время вчерашнего интервью. Вот черт. Я не могу сердиться на него за это, ведь он даже не знает, что я скрываю от своей семьи, чем решила заниматься, но это вполне может нарушить тот хрупкий баланс, который мне удалось установить в своей жизни. Если сестра уже кому-то рассказала, то мне конец: в таком случае от мамы с папой это уже не укроется.
— Джана… — начинаю я.
— Вот, значит, как? — говорит она. — Вот что ты задумала? Ты вовсе не собиралась становиться учительницей.
— Нет, — признаю я.
— Я догадалась, что ты что-то скрываешь, после того, как ты не захотела рассказывать о своих занятиях со старшеклассниками, которые якобы тогда проводила, — продолжает она. — И еще после того, как ты не вышла на связь в апреле.
Я молчу. Молчу, потому что не знаю, что сказать. Мимо, держась за руки, проходит парочка — я смотрю им вслед.
— И все? — через некоторое время произносит Джана. — Ты даже ничего не объяснишь? Не извинишься?
— Я не хотела врать, — говорю я, стараясь проглотить боль. — Просто… ты ведь знаешь, как сложно что-то сделать, если этого не одобряет мама.
— И поэтому ты решила обманывать всю свою семью — да еще и по такому важному поводу? И все это ради того, чтобы не расстраивать маму?
— Я не хотела никого разочаровать! — Я срываю с головы бейсболку и зарываюсь пальцами в спутавшиеся за время матча волосы. — Я думала… думала, что разберусь со всем этим после поступления и все расскажу, когда добьюсь чего-то, что доказало бы всем мою предрасположенность к этой сфере.
— И как продвигается?
— Этим летом я помогаю одному профессору с исследованием, — резко бросаю я. — И скорее всего, благодаря этому смогу попасть в одну из лучших международных программ обмена. Так что я бы сказала, что весьма неплохо.
— Поверить не могу, что ты сейчас считаешь себя обиженной стороной, — сухо смеется Джана. — Ты ведь понимаешь, что родители помогают тебе оплачивать обучение, да? Я знаю, что ты получила стипендию, но ведь и они кое-что вкладывают. И все ради того, чтобы ты училась по ускоренной педагогической программе.
Вот черт. Я и забыла, что одним из моих фальшивых аргументов в пользу МакКи при выборе университета была возможность получить диплом магистра по ускоренной программе, не оканчивая отдельно бакалавриат и отдельно магистратуру. Говоря откровенно, тогда я почти не думала об этом, а сейчас все мои мысли заняты мечтами о диссертации, проектах НАСА и построении полезных связей.
— Ты себя слышишь вообще? Ведешь себя в точности как мама! А ведь у нее получилось наговорить достаточно гадостей о юриспруденции, чтобы ты отказалась от своей мечты и поступила туда, куда хотела она.
— Дело не в том, куда я поступила, и не в том, какой сделала выбор, — твердым, точно гранит, тоном говорит Джана. — А в том, что моя сестра неожиданно оказалась неблагодарной лгуньей.
Слезы обжигают мне глаза, но плакать я не собираюсь — только не здесь и не из-за своей сестры.
— Ты кому-то рассказала?
— Нет. Хотела сначала услышать от тебя подтверждение, — с глубоким вздохом говорит она. — Но тебе придется признаться им, Мия. И очень скоро. В день барбекю.
— Ты с ума сошла?
— Иначе ты никогда не приедешь, — горько замечает она, и, хотя несправедливое отношение сестры меня невероятно злит, эта горечь отдается в моем сердце тупой болью. — Барбекю ты тоже планировала проигнорировать? Соврать, что очень занята на своей «работе»?
— Нет, — отвечаю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Нет, я приеду.
— Ты должна рассказать маме с папой правду. Я сохраню твою тайну, но только до дня барбекю. Мне нужно идти.
— Постой, Джа…
Прежде, чем я успеваю договорить, она вешает трубку.