Я улыбаюсь ему через плечо, начиная следующую игру.

— Готов узнать, что я для тебя придумала?

— Постой-постой! — говорит Пенни, маша опустошенной кружкой. — Уже который раунд меня вынуждают играть без бортиков — я требую изменений! Себ, ну поддержи же хоть ты меня.

Себастьян приподнимает брови.

— Ты не против? — обращается он ко мне.

— Я переживу, — сухо отвечаю я.

Купер одобрительно машет рукой. Ох уж эта Пенни… Хотя если это поможет мне наладить отношения с ее парнем, я не против. Теперь он, помимо всего прочего, еще и мой сосед, и за последние несколько дней он ни разу не вошел в комнату без стука. Похоже, вид моей голой груди неслабо его испугал, что ужасно смешно, учитывая, какие о нем ходили слухи, пока он не начал встречаться с Пенни. Я его не осуждаю: такая же репутация была у Себастьяна и у меня самой. В том, чтобы немного поразвлечься, нет ничего такого, но, разумеется, не когда ты в отношениях.

Наверное, после встречи с тем самым все меняется. Мне до сих пор до чертиков страшно, что ничего не вый­дет, но если и пробовать строить с кем-то отношения, то только с Себастьяном.

Когда Пенни уводит его к бару, я сажусь рядом с Купером, опуская руку на спинку его стула. Он, морщась, почесывает свою аккуратно подстриженную бороду.

— Слушай… — начинает он, — мне очень стыдно за то, как я себя тогда повел. Это было ужасно грубо, ты не заслуживаешь такого обращения. Мне не стоило лезть в ваши с Себастьяном отношения. Просто… просто мне всегда хочется его защитить. Он в этом, может, и не нуждается, но я ничего не могу с собой поделать. Он ведь мой брат.

Я опускаю голову и чувствую, что мои щеки заливает краска.

— Спасибо. На самом деле ты прав. Я не была полностью честна с ним.

— И все же. Прости, что подтолкнул тебя к тому, к чему ты, возможно, не была до конца готова.

Я издаю сдавленный смешок. Мысль о том, что Себастьян испытывает ко мне ответные чувства — с той самой встречи у кинотеатра прошлой осенью, — по-прежнему удивляет меня.

Я отлично помню тот вечер. Было холодно, и я закуталась в свой любимый черный шарф. Купер и Пенни наслаждались своим конфетно-букетным периодом и кружили друг над другом. Любимый дилдо Пенни, который она случайно сломала об меня, встретил свою безвременную кончину. И парень с самыми зелеными глазами, которые я когда-либо видела, и улыбкой, похожей на полумесяц, смотрел на меня, не в силах отвести взгляда.

— Мне страшно, — признаюсь я.

— Потому что все по-настоящему, — говорит Купер, наклоняясь ближе и легонько сжимая мое плечо. — Когда все по-настоящему, это всегда страшно.

Я слабо улыбаюсь.

— Ага.

— Чтобы ты знала, я считаю, вы отличная пара. Зная, как тебя любит Пенни, я уверен, ты будешь Себастьяну отличной девушкой. С ним рядом никогда не было такого остроумного и веселого человека, как ты.

Я заправляю волосы за уши.

— Спасибо, Куп. Я тоже считаю, что вы с Пенни отличная пара.

Судя по его улыбке, он как раз думает о ней. Я мысленно благодарю вселенную за то, что она послала Пенни такое счастье. Она абсолютно точно этого заслуживает. За этот год она сильно изменилась и стала еще более замечательным человеком.

Купер откидывается на спинку стула и залпом допивает пиво.

— Только не разбей ему сердце.

39

Себастьян

Я сижу с закрытыми глазами и, наклонив голову, прислушиваюсь: вот открылась дверь в мою спальню, вот она закрылась, вот щелкнула задвижка. Когда мы вернулись из боулинга, Мия велела мне пойти наверх и ждать ее в моей комнате с закрытыми глазами. И я проявил терпение, ведь я действительно проиграл, хоть она и скрыла от меня, что она мастер игры в боулинг. От предвкушения по спине бегут мурашки. Я практически в полной боевой готовности. Мне хочется касаться Мии руками и языком, хочется отшлепать за то, что выставила меня дураком… Но это ее ночь. Ее победа. Я уже чувствую искру страсти, пляшущую между нами тонкой золотой нитью.

Я слышу, как она шагает по комнате, и ощущаю ее присутствие. Я не открываю глаз, сосредоточившись на исходящем от ее тела тепле и аромате жасмина. Должно быть, она стоит совсем рядом, наклонившись к моему лицу: что-то щекочет мою щеку — готов поспорить, это волосы. Сдерживать желание коснуться ее — настоящая пытка. Мой член подергивается в джинсах.

— Можешь открыть глаза, — шепчет она.

Я отнимаю от лица ладони и несколько раз моргаю. Когда я зашел в комнату, то включил верхний свет, но теперь он выключен, и темноту нарушает лишь неяркое сияние настольной лампы. Мия стоит передо мной в черном шелковом пеньюаре и своих потрясающих замшевых сапогах, распущенные волосы свободно рассыпаны по плечам. Украшения на ней те же самые: золотые серьги-обручи и подвеска на цепочке в тон. Должно быть, она успела освежить макияж, потому что ее губы влажно и глянцево блестят.

У меня моментально пересыхает во рту. Ни одна — ни одна другая девушка и близко не сравнится с ней по красоте. Я знаю, что каждому парню кажется, будто его любимая лучше всех, но мне… мне действительно досталась та самая.

— Мой ангел.

Легким движением руки пеньюар спадает с ее плеч, обнажая черные кружевные бретельки. Я тянусь вперед, но она качает головой, поджимая губы, будто изо всех сил старается сдержать улыбку.

— Просто сядь и расслабься.

— Ты меня мучаешь, — говорю я.

Она подносит палец к моим губам.

— Милый, я еще даже не начала.

Мия делает шаг назад и медленно и соблазнительно проводит рукой по волосам, рассыпая их по плечам. Пеньюар сползает еще ниже, открывая руки.

— Сири, — произносит она, — включи песню My Heart Has Teeth.

Я прислоняюсь к изголовью кровати, сцепляя пальцы за головой. Я никогда не слышал эту песню, но начало звучит чертовски сексуально. Мия двигает бедрами в такт музыке, поигрывая завязками пеньюара.

Если я не возьму себя в руки, то кончу еще до того, как она ко мне притронется.