Шрифт:
— Я… я не знаю…
— У тебя расстроенный голос. Позволь мне помочь тебе.
Мне невыносимо хочется закричать, что я и впрямь расстроена, но мне удается сдержаться.
— Это не лучшая идея.
— Уже за полночь, — его голос звучит еще мягче. — Мия, позволь мне войти.
Я понимаю, к чему он клонит: то, что произошло после полуночи, поутру вспоминать не следует — это я сама говорила ему не раз.
Я не должна впускать его. Сказанного шепотом в темноте не воротишь. И все же я открываю дверь.
Он без рубашки, только в серых спортивных штанах с низкой посадкой. Его растрепанные волосы падают на глаза. На его губах играет легкая улыбка, которая исчезает, как только наши взгляды встречаются в тишине. Я слышу, как бьется мое сердце — словно где-то вне моего тела.
Он прекрасен. Мне невыносимо хочется коснуться его — это жгучее желание наполняет меня до кончиков пальцев.
Себастьян слегка сжимает мою ладонь, подносит ее к губам и безжалостно целует.
— Пожалуйста, — шепчет он.
Я не могу проронить ни слова. Мне не хочется испортить момент, сказав что-нибудь резкое и неуместное. Все это — такая плохая идея. Но ведь мне всегда нравились плохие идеи… Поддаться чувствам — значит проявить беспечность. Но как же я люблю быть беспечной в компании Себастьяна…
Я киваю.
Он ведет меня в свою спальню.
Едва переступив порог, Себастьян, будто переживая, что я могу передумать, тут же целует меня, обхватив мое лицо приятно теплыми ладонями. Страстный напор его губ лишает меня последних крупиц самообладания: сгорая от нетерпения, я толкаю его на кровать, забираюсь к нему на колени и снова целую. Он поглаживает меня по ягодицам, а затем сжимает ладонь — я прерываю наш поцелуй сдавленным стоном. Себастьян хрипло смеется.
— Это ничего не значит, — говорю я, затаив дыхание, когда он запускает руки под мою футболку. Он обхватывает ладонями мою грудь и сжимает своими грубыми пальцами. Не перестаю представлять, как эти пальцы дразнят мой сосок.
— Конечно, Мия, мой ангел. Все, что пожелаешь.
От этой игры слов по всему моему телу бегут мурашки. Мия Ди Анджело, мой ангел.
— Ты подслушивал под дверью.
— Ну, это вышло не нарочно, — мурлычет Себастьян, как бы для убедительности щипая меня за задницу. — Ты никогда не умела вести себя тихо… Правда, не помню, чтобы ты была такой расстроенной при этом.
Я мысленно радуюсь, что в комнате темно: не будет видно, что я покраснела.
— Просто решила провести время наедине с собой. Точнее, со своими пальцами.
— Пальцев тебе недостаточно. Я знаю, что тебе действительно нужно, — сочувственно произносит он, продолжая ласкать мою грудь.
Может, он и прав, но пока что от всех этих слов я испытываю не удовольствие, а раздражение.
— Ты, кажется, хотел помочь мне, а не просто посидеть рядом, констатируя очевидные факты?
Его улыбка сверкает в темноте.
— Только если ты будешь слушаться и вести себя как хорошая девочка.
Эти слова заглушают во мне остатки здравого смысла, будто зов сирены. Я подношу ладонь Себастьяна к своим губам, медленно провожу языком от костяшек до кончиков пальцев, затем, наконец, беру два из них в рот и слегка посасываю, пока они не становятся влажными. При взгляде на выражение лица Себастьяна по моему телу расходятся волны облегчения: такую страсть, какая отражается в его глазах, не скрыть, даже если очень постараться.
Он не ненавидит меня. И по-прежнему хочет. Возможно, я лишила себя любой надежды на нечто большее, но теперь, по крайней мере, знаю, что все еще что-то значу для него.
— Как же я скучал по тебе, — шепчет он. — Чертовски скучал. А теперь повернись, милая.
Я сажусь ему на колени, спиной к его лицу. Стягиваю с себя футболку, почти задыхаясь. Он крепко обнимает меня за талию одной рукой и раздвигает мои ноги вместе со своими, одновременно удерживая их, а другой рукой поглаживает меня через уже насквозь промокшие трусики.
— Ну и как далеко ты продвинулась без моей помощи? — спрашивает Себастьян, целуя меня в висок.
— Не слишком далеко.
— Ты ведь тоже скучала по мне, верно? Звала по имени, когда я был так близко, всего лишь в соседней комнате…
Я не нахожусь что ответить.
— Себ…
Он целует мои волосы.
— Мия…
Его пальцы скользят под резинку трусиков.
— Ну же, признайся…
Я пытаюсь вывернуться, но он удерживает меня на месте и продолжает дразнить, поигрывая со складочкой ткани там, где я больше всего нуждаюсь в его прикосновениях. Я знаю, что не получу желаемого до тех пор, пока не отвечу ему, но сдаваться без боя не собираюсь. Я раскачиваюсь у него на коленях, плотно упираясь задницей в его отвердевший член, и наслаждаюсь его прерывистым дыханием.