Шрифт:
— Ужин я мог бы из столовой приносить… — несколько обескураженно пробормотал я. — А няню с собой взять.
— В судками таскаться? — неодобрительно поджала губы матушка, пропустив мимо замечание о няне.
— Ну… Повариху нанять? Или как в доме у отца Симиного — обслугу за всё?
— М-м-м… так-то неплохо, — она снова вздохнула и поменяла руку, подперев голову на другую сторону. — Но рановато, рановато ты её сдёргиваешь. Тут вся родня — отец, тётя, мы…
— Так это не на всю же жизнь!
— Ильюша, — маман успокаивающе погладила меня по руке, — давай, ты сейчас не горячись, оставим пока как есть. А к осени присмотри квартирку или домик. Опять же, немец твой снова поедет. И чтоб для няни комнатка была. Может, и я на недельки две с вами поеду, помогу Серафиме обжиться на новом месте. А то ты на учёбе, она с младенцем — как вопросы решать?
В глазах женщин затеянное мной предприятие выглядело не иначе как великим исходом, полным подводных хозяйственных камней, и подготовиться к сему следовало основательно. Убедили они меня, в общем.
Эх, а я уж разогнался… Ну, ничё. Три месяца с половиною как-никак перетерплю.
И, видать, чтоб меня добить, тем же вечером к воротам Коршуновской усадьбы подкатил автомобиль, из которого выскочил посыльный рядовой, заколотил в ворота. На его счастье, мы были дома — гостей принимали, и играющие во дворе ребятишки быстро его услышали. Солдатика пригласили в горницу, и весёлые дядья сразу принялись усаживать за праздничный стол — еле он отбился.
— Прощенья просим, господа хорошие, но никак не можно! Ещё четыре адреса объехать надобно. Срочный пакет для господина хорунжего Коршунова И. А. — есть таков?
Все, конечно, заголосили, что есть, а как же! Вот он, собственной персоной — я.
Посыльный вручил пакет (под роспись!) и умчался. В пакете (размером с лист, но тонком на ощупь) обнаружилось как раз-таки три листа. Первый — почётная грамота для меня, как и предполагал Хаген, за содействие в подавлении мятежа. Глянцевая, с золотыми виньетками, рамками и печатями. Батя сразу заявил, что тоже на стену повесит!
Вторая — такая же грамота временному подданному Российской Империи Хагену фон Ярроу! Обалделое лицо дойча, которого все мужчины тут же бросились хлопать по плечам, мне прям доставило.
А третья бумага — я аж зубами скрипнул — предписание от командующего Иркутского казачьего войска на отправку меня по окончании каникул к месту учёбы военным дирижаблем, отправляющимся в воскресенье в 23.20 с четвёртого причала Военного воздушного порта.
— Вот это я понимаю! — воскликнул Афоня. — Я-то, конечно, тебе местечко на наш обеденный зарезервировал, но тут — такой почёт и уважение! За это надо поднять!
И все бросились разливать и поднимать «ещё по маленькой» — за меня. А я думал: ну, Ванюшка, спасибо! Удружил! Нет, меня, конечно, радовала возможность лишний почти день с семьёй провести, но вот эти поползновения взять мои перемещения под контроль…
Ну, подбешивает же, а?
17. НЕОЖИДАННОСТИ
РУГАЮСЬ Я
— И что это за предписания непонятные? — я с ходу наехал на встречающее меня в Новосибирском порту высокое собрание.
Явились-не запылились все! И Иван с Марией, и Пётр с Соней, и даже Серго с Дашкой. Аж на трёх машинах!
Глянь — я усмехнулся про себя — по парочкам разбились, теперь кажный на своём автомобиле катается. Не удивлюсь, если ещё и стёкла, отделяющие от водителей, затемнили. Ну или шторки повесили, на худой конец. Для пущего романтизма.
Кстати, машина Серго выглядела столь непривычно (и отвлекающе, да), что чуть не сбила меня с моего боевого настроя. Длинная, как дирижабль. Аж о трёх осях! Но красивая. Удивляюсь я: иногда смотришь, вроде, на кусок железа неодушевлённый — а проскальзывает в ём частица Божьей искры. И всё — красота. Вот и в Баргатионовском автомобиле было что-то такое, что прям кричало: «Хочу себе такую!» Непонятно — зачем, почему, но — хочу!
И пока я клювом на эту красоту щёлкал, три девицы разом перехватили моё тактическое преимущество.
— И тебе здравствуй, Илюша! — а Маша-то Ивану досталась язва язвой.
Надо ж ты, выбрал себе из двух сестёр-близняшек! Но оно и хорошо, там наверху такие акулы плавают, ежели зубы показывать не будешь — сожрут и не подавятся.
— «Ой, как я рад вас всех видеть!» Правда? — а это уже Соня. — «Здравствуйте, княгини и князья, друзья и подруги мои!»
Не-е, ошибся я с поспешными суждениями. Обе они язвы! Смотри-ка, одного, блин горелый, поля ягодки. Ну, мы тоже отставать не будем!