Опять же, интересно, как они управляются?

И все эти мысли проскакивали у меня между делом, пока я отмахивался малыми огнями от разбойничков, не оставляющих надежды взять шагоход наскоком и пробраться в кабину по опорам.

Кстати, может они нас за тех японских дипломатов приняли, оттого с такой настырностью и ломятся?

В общем, пока я занимался любимым делом (думал всякую чепуху во время боя), руки (не сами, конечно, а короткими очередями из крупняка) автоматически превратили двух стальных крыс в решето, а третью Хаген опять пнул.

А потом, гад ползучий, вдогонку ему снова прыгнул! И опять не предупредил!

Мы влетели в густой сосняк. Под опорами что-то хрустнуло, и «Саранча», наклонившись вправо, тяжело рухнула. Пока Ярроу резкими рывками поднимал шагоход, рядом с нами из сосняка вставала мобильная платформа. Наподобие самоходных монгольских юрт, только больше на сколопендру похожая, прости Господи. Здоровенная, как три железнодорожных вагона! А сосенки у ей прям на крыше были налеплены — вот Хаген её и не увидел.

Чего-то мы ей, похоже, при падении сверху слегка подломили, потому как конструкцию перекашивало слегонца, да и с подвижностью стало хуже — иначе тут бы и смертушка нам пришла, прям там, в переломанном подлеске. Уж сколько на неё было тяжёлого вооружения навинчено — моё почтение! Хорошо, что всё сейчас смотрело не на нас.

И тут эта дура броском рванулась в нашу сторону!

Я (прям как был, из положения лёжа, расперевшись в своём кармане) шарахнул ей навстречу всем запасом ильина огня!

И надо ж так — именно в этот момент Хаген исхитрился дёрнуть и поднять «Саранчу» на ноги! Один плюс — сколопендра тоже назад шарахнулась. А сгусток-то огненный — мимо тю-тю!

Мы замерли — слишком близко друг к другу.

Словно бойцовый петух против прижавшегося к земле дворового кобеля.

Я почувствовал, что опоры очень мягким, едва заметным движением начинают напружиниваться — и понял, что сейчас мы снова прыгнем. Потому как против тех стволов, что в нашу сторону разворачивались, у нас ничего противопоставить нетути, окромя скорости.

ИЗ-ЗА ХОЛМОВ

И тут прибыла кавалерия. В смысле — прилетела. С неба с треском и дымом рухнуло четыре «Архангела». Честно говоря, зрелище — прям обосратушки.

Да я серьёзно говорю! Второй раз не хотелось бы на себе испытывать.

Один вообще метрах в пяти от «Саранчи» грохнулся.

Спасибо, Хаген — хвала его немецкой выдержке — шпринг! Ядрёна колупайка! Большие дяди вокруг топчутся, под руку не лезь — основной принцип выживаемости МЛШ в бою!

Так что были мы — и нет! И пулей за ту скалу на дороге, попутно топча рассеянные остатки банды — и затаились. Не приведи Бог, «Архангелы» нас за вражин примут — мокрого места ж не останется.

За каменюкой притулились еле-еле — мне из своего кармана аккурат хватило нос высунуть, чтоб увидеть, как сходу четыре строенных двадцатки эдак небрежно прошлись по «сколопендре». Искры во все стороны — и здоровенный шагоход осел на бок! Что-то у него внутрях бумкнуло… и всё. Только дым повалил. Так нам в него и не досталось пострелять, пень горелый!

А потом с неба на тросах посыпалась обычная пехота. Вот и довелось увидеть, как выглядел наш десант в Трансваале с земли.

Красиво.

И страшно.

Почти кажный пехотинец палил при спуске по мятежникам. Ей Богу, как огненный дождь! Впрочем, мятежники — те, что чудом живые остались — уже поголовно руки в гору задрали. Это вам, паршивцы, не с безобидными караванщиками воевать! Это армия!

От явленной мощи и красоты хотелось орать. Вот такой я впечатлительный, ага.

Я задрал голову и только сейчас заметил, что в голубой небесной выси над нашими головами висит вытянутая сигара имперского армейского скорого.

Дирижбандель, ага.

А явление «Архангелов» было, как я понял, экстренным десантированием. Красиво! Впечатляет! И…

И тут КА-АК рявкнет:

— Всем оставаться на своих местах! Сложить оружие или вы будете уничтожены! МЛШ! Тебе отдельное предупреждение! Стволы в землю, шагоход в бивуачное положение!

Вот же труба иерихонская!

— И незачем так орать, — пробормотал я. — Мы тут тоже свои, между прочим.

А меня, прикиньте, услышали! Из-за скалы высунулся один из «Архангелов», срисовал тактические и опознавательные знаки на «Саранче», и из кабины уже сильно тише прогудело: